Кажется, он услышал, как тот скрипнул зубами от злости, но это его не волновало. Мика швырнул смартфон на его рабочий стол.
– Карта в бумажнике. Сейчас принесу, – буркнул он и вышел.
Эмран почувствовал, что теряет контроль над младшим сыном. Мика все еще побаивался его, раз попытался скрыть факт доноса, но все же он был уже не маленький мальчик, которого в наказание можно шлепнуть или поставить в угол. Много ли еще пройдет времени, прежде чем он взбрыкнет по-настоящему, не опасаясь никаких последствий? Пусть конфискация карты и телефона послужит ему уроком, что все же пока рано думать о революции. Оставалось только надеяться, что теперь в Мике включился здравый рассудок, он отбросит лопату и перестанет рыть сам себе могилу.
Глава 27
Несколько дней все было почти как прежде. Эмран стабильно возвращался с работы в загородный дом, где его ждал вкусный ужин и самые разнообразные взгляды домочадцев. Мика, само собой, источал почти радиоактивное негодование. Надим вел себя подчеркнуто вежливо и отстраненно – в общем, как обычно, с тех пор, как ему запретили жениться на его девушке. Взгляд Сати сочился почти таким же ядом, как у младшего брата, но иногда она забывалась и становилась прежней, не умея долго злиться. Лаура не смела косо смотреть на отца. Даже если она и не одобряла его поступок, это чувство оставалось внутри, загнанное достаточно глубоко, чтобы не пролилось ни капли. Кроме того, ее отвлекали собственные сердечные дела.
Альбике – отдельная тема. Она то пускала слезу, то пыталась вести себя холодно, то, наоборот, строила из себя заботливую домохозяйку. Ледниковый период включался внезапно и длился неопределенное время. Эмран понимал, что она пытается найти «волшебные» кнопки, надавив на которые, она смогла бы вернуть его себе целиком. Он не ругался, выжидал, старался быть терпеливым – даже когда она в постели демонстративно отворачивалась к стене. Он не ездил к Заре, чтобы не провоцировать новый всплеск истерик и дать ей время смириться с ситуацией. Да и второй жене тайм-аут тоже не повредит – пусть помучается, подумает над своим недостойным поведением.
На пятый вечер Эмрану надоело созерцать спину Альбике. Он хотел кого-нибудь – ее или Зару. Ко второй жене он не ездил ради первой, так что она должна тоже пойти на уступки.
– Бика, – позвал он в темноте и потянул ее за плечо.
Альбике резко дернулась, сбрасывая его руку.
– Не трогай меня!
– Я имею право тебя трогать, – раздраженно сказал Эмран.
– Иди трогай ее! Теперь у тебя есть с кем поразвлечься.
– Ты хочешь, чтобы я поехал к ней?
Альбике вздрогнула, потом еще раз. Эмран понял, что она снова плачет.
– Ну что? Опять? – устало спросил он.
Плаксивость жены его удивляла и начинала утомлять. Эмран сильнее потянул ее за плечо, заставляя развернуться к нему лицом.
– Успокойся уже. Сколько можно переживать по этому поводу? Ты сама себя мучаешь.
– Прости, я ничего не могу с собой поделать… – ответила она, заглядывая ему в глаза. – Я не хочу быть одной из двух, Эмран. Я знаю, что наша вера допускает это, но мое сердце этого не вынесет. Ты женился на ней. Женился!
– Милая моя, – Эмран провел рукой по ее щеке, – ты должна меня понять. Перестань терзаться. Все будет как раньше, обещаю. Вы ни в чем не почувствуете себя обделенными.
Альбике снова всхлипнула. Эмран повел рукой дальше вниз, не собираясь сегодня отступаться, начал ее целовать.
– Эмран, я не могу… – прошептала она, слабо отвечая на его поцелуи. – Не могу…
– Бика. – Он отстранился, мысленно призывая на помощь последние крохи терпения. – У нас на носу свадьба дочери. Ты же не собираешься уходить, бросив ее в такой момент? Давай все обсудим после того, как закончится эта суета? А сейчас постарайся как-то взять себя в руки и не разрушать нашу семью ради нее, поняла меня?
Расчет был простой. До свадьбы Лауры еще почти три месяца. Альбике должна остаться и не бросать его в такой ответственный момент, поскольку знает, что Эмрану некогда этим заниматься. За это время она постепенно свыкнется с тем, что он иногда остается у Зары. Пока что больше времени все же придется уделять первой семье, но потом, когда Альбике успокоится, он поделит его поровну.
– Не плачь, моя хорошая, – сказал Эмран, снова целуя жену в губы. – Мы договорились?
Закрыв глаза, Альбике даже не кивнула.
Эта ночь напомнила Эмрану самые первые ночи, проведенные с ней, – будто он занимался любовью не с второй половинкой, а с резиновой куклой.
– Есть закурить?
– Ты же не куришь.
– Никогда не поздно начать.
Однокурсник, Игорь, усмехнулся и протянул пачку «Парламента». Мика зажал сигарету губами и чиркнул зажигалкой, прикуривая. Дым защекотал горло, затек в легкие, и он закашлял с непривычки.