Мика старался не злоупотреблять, но после того, как Эмран выставил их с Надимом из кухни, он почувствовал, что должен покурить еще немного, чтобы успокоиться. Он не стал слушать ругань родителей и быстро поднялся к себе.
Опершись на подоконник, парень зажег сигарету и разблокировал телефон, проверить сообщения. Шакира желала ему доброго утра и плодотворного дня, даже прислала фото в обнимку со своим котиком. Мика почувствовал острую зависть к животному, ничем не заслужившему такой тесный контакт с его девушкой, – он бы не отказался сейчас от ее нежных объятий. Разборки родителей сразу отошли на второй план, и он вступил в непринужденную переписку, то и дело прикладывая сигарету к губам для очередной неглубокой затяжки. Само общение с Кирой действовало умиротворяюще. Они до сих пор не перешли в официальную стадию «парень-девушка», поддразнивая друг друга и посылая туманные намеки. Впрочем, пора бы уже выходить на новый уровень…
Когда фильтр оказался в опасной близости от пальцев, Мика затушил «запретный плод» и выбросил окурок в мусорное ведро, припорошил ненужными бумажками. В этот же момент в комнату зашел Надим.
– Чем пахнет? – спросил он, потянув носом воздух.
– Ничем, – ответил Мика. Отпираться было глупо, проветрить комнату он не успел. – Я просил тебя стучать, прежде чем вламываться в мое личное пространство.
– Какое, на хрен, личное пространство? У нас коммунизм. Ты курил, что ли?
– А хоть бы и так. Будешь читать нотации?
– Не буду. – Надим покачал головой и присел на кровать. – Тебе уже двадцать, вари сам своей кастрюлькой.
Мика с облегчением вздохнул, распахнул настежь окно, впуская колючий зимний воздух, и закинул в рот ментоловую жвачку, чтобы перебить запах табака.
– Что-то случилось? – спросил он, заметив, как Надим оцепенело смотрит в дальний угол комнаты.
– Он дал маме развод, – вздохнул тот. – Сказал, чтобы она уезжала. Сейчас она собирает вещи…
Мика сразу задумался еще об одной сигарете, но при старшем брате курить было неприлично, да и он уже достаточно потравился с утра. Второй импульс сорвал его с места и понес к двери. Предупредительный Надим сразу вырос на его пути и упер руки в грудь.
– Ну куда? Куда ты ломанулся?
– Я этого так не оставлю! – воскликнул Мика. – Мама не должна уходить!
– И что ты сделаешь?
– Я скажу ему… Я ему все выскажу!
– Успокойся. – Надим не слишком нежно оттолкнул его подальше от двери. – Ничего ты ему не скажешь. А если и скажешь, какой от этого толк? Он послушает тебя и побежит вымаливать у нее прощения? Подумай сам.
Мика отступил, качая головой с досады. Надим был, как обычно, прав, просто ему хотелось сделать хоть что-нибудь, а не пассивно наблюдать, как маму выгоняют из дома. Лучше всего – добраться до сейфа, достать «Беретту» и…
– Отец в кабинете, – осадил Надим. – Это если ты вдруг решил его пристрелить.
Мика еще несколько мгновений стоял, придумывая, что бы предпринять, но, так ничего и не придумав, отошел обратно к окну.
– И что теперь? Она не может… Ну, я не знаю… Просто остаться?
– Опять думаешь о себе? – с укором сказал Надим. – У нее есть еще какие-то остатки гордости, знаешь ли. Когда тебе в лицо говорят очистить помещение, неужели ты останешься? Я не могу ее осуждать.
– Но как же мы будем? Как теперь это все? – В голове Мики один за одним возникали десятки вопросов, и он сыпал ими, не давая брату ответить. – Куда она пойдет? Что она будет делать? Думаешь, это навсегда?
– Я отвезу ее пока к тете Кеде, – начал Надим. – Там видно будет. Надеюсь, что это временно, конечно, что они помирятся. Думаю, если бы отец действительно хотел от нее избавиться, он бы устроил ей пышный уход. Чтобы не возвращалась. Но насколько я понял, он ничего такого не говорил.
– А как же мы? – напомнил Мика про один из вопросов.
– Думаю, раз уж ты научился курить, то яичницу сможешь сам себе пожарить и пыль в комнате протереть.
Мика злобно выдохнул в ответ. Его не беспокоили чистота и питание… Точнее, беспокоили, но не так сильно, как взорвавшийся только что привычный жизненный уклад. Он давно считал себя взрослым, однако, как только узнал, что мама будет жить в другом месте, почувствовал себя маленьким и брошенным. Даже если бы ушел отец, он бы не стал так переживать.
– А если мы все уедем с ней? – предложил Мика. – В знак протеста?
– Куда? К тете Кеде в их двушку? – Надим покачал головой. – Пожалей маму. Если мы все туда заявимся, они нас выгонят через пару дней.
Наверное, их выгонят даже раньше. Тетя Седа, которую они с детства переименовали в тетю Кеду, не слишком жаловала гостей. Сколько Мика себя помнил, она все время ворчала, когда они приезжали, и не скрывала облегчения, провожая их до двери. Мама говорила, что она в обиде на Эмрана – потому что он не покупает ее семье квартиру побольше и не может пристроить тети-Кединого мужа в свою компанию. В этом Мика отца осуждать никак не мог, потому что дядя Вася (урожденный Вусал) мог там работать разве что курьером. На остальное не хватало ни образования, ни интеллектуальных способностей, а принцип «устроился сам – пристрой родню» Сайларов никогда не поддерживал.