– Мамочка! – Сати тут же подбежала к ней и обвила руками.
– Ничего, ничего, родная. – Альбике обняла дочь в ответ. – Веди себя хорошо, пока меня не будет. Ты здесь теперь единственная хозяйка.
– Вы помиритесь, правда?
При этих словах Мика вспомнил, как та же Сати предлагала матери бросить их отца. Теперь, когда желание начало сбываться, она запела по-другому.
– Там видно будет, Сати… Он очень сильно меня обидел. – Глаза Альбике заблестели от слез. – Я устала от этого. Устала отдавать всю себя без остатка и получать в ответ такое отношение.
– Ты этого не заслужила, мам, – подал голос Мика. – Ты знаешь, мы кое-что затеяли… Он бросит эту с… эту девку и приползет к тебе, умоляя, чтобы ты вернулась!
– Спасибо, дорогой, – кивнула Альбике. – Только дело не в ней. Дело в его натуре. Не одна, так другая. Я надеялась, что с возрастом это изменится, но, похоже, он и в девяносто будет смотреть налево. – Она вздохнула и перехватила ручку чемодана. – Мальчики, вы присматривайте за Сати. Она часто забывает выключать огонь под кастрюлями…
– Боже, мам! – воскликнул Надим, видя, что она собирается плакать. – Ты же не умираешь. Успокойся, пожалуйста! Мы рядом, и, возможно, все еще наладится.
Он подошел и взял у Альбике чемодан.
– Я отвезу тебя. Кстати, у тебя есть деньги? Хоть на первое время?
– Есть кое-что на карточке. Из-за свадьбы я много потратила… Седа уже недовольна. Надо будет найти какую-нибудь работу…
– Он должен был тебе хоть что-то дать! – негодующе сказала Сати. – Так же нечестно! У него полно денег!
Альбике посмотрела на нее затуманенным взором и вдруг как будто что-то вспомнила.
– Подожди, Надим, – велела она старшему сыну и вышла из гостиной.
Вернулась Альбике быстро, держа что-то в руке. Мика пригляделся – это была пачка денег, состоявшая сплошь из розовато-красных пятитысячных купюр. Вид у мамы вместо побитого и жалостливого стал боевым.
– Что это? – спросил Мика, недоуменно взирая на деньги.
– Прихватила кое-что, – хладнокровно сообщила Альбике и сунула пачку в сумочку. – Он не обеднеет.
– Это… из сейфа?
– Ну да.
Мика переглянулся с братом и сестрой, и все четверо рассмеялись. Пусть месть Альбике была незначительной для общего состояния Сайларова, он наверняка будет неприятно поражен ее дерзостью, когда обнаружит пропажу.
Глава 31
Уже в самолете Зара почувствовала, как напряжение отпускает, а когда сошла с трапа, ее плечи сами собой расправились, грудная клетка раскрылась, впуская воздух малой родины. Воздух свободы. Она мельком осмотрела идущих вместе с ней к терминалу женщин. Если собрать всю их одежду, едва ли эта куча сравнится по стоимости с ее юбкой от Моски`но.
Перед путешествием на родину Зара приобрела несколько особенно дорогих вещей, чтобы утереть носы сплетницам. Мать предупредила, что соседки и родственницы до сих пор нет-нет да и упоминают ее в своих разговорах за чашкой чая или пакетом семечек. Зара знала наперед, что они говорили.
От женщин постарше можно было услышать примерно следующее:
«Да уж, урвала себе мужа. Вытащил ее из деревни в столицу. Дурочкам везет».
«Второй пошла ведь. Влезла в чужую семью, чтоб ей пусто было! Вот до чего доводят деньги».
Эти злые слова были вызваны потаенным чувством зависти, что не их дочь или внучка выскочила за миллионера.
Девушки помоложе скорее всего обсуждали, как нелегко жить с мужем-стариком и как они бы ни за что в жизни не поставили бы деньги выше любви. Причем как минимум половина из них наверняка побежали бы третьей женой Сайларова, намекни он на такой вариант.
Никого не интересовало, что на самом деле чувствовала Зара, а она и не собиралась изливать перед ними душу. Они завидуют? Пусть теперь умрут от зависти! Они не узнают, какую адскую цену она за все это платит.
Зара зашла в здание небольшого аэропорта и устроилась у колонны, недалеко от замершей в ожидании чемоданов транспортной ленты. Ей казалось, все на нее смотрят, но скорее всего это было обычное местное любопытство, от которого она отвыкла в Москве.
– Прости, пожалуйста, а ты Зара Сайларова? – спросил женский голос сзади.
Заре сначала показалось, что обращаются не к ней. Она обернулась и увидела перед собой девушку, ее ровесницу. Аккуратный контур губ, стрелки вразлет, подозрительно идеальный цвет лица. Зара знала этот тип девчонок и сама не раз мечтала обладать чертами лица, потрясающе вписывавшимися в современный стандарт красоты кавказской девушки.
– Ты мне? – переспросила она.
Фамилия мужа никак не вязалась в голове с ее собственным именем.