– Разочаровываешь, – донесся до него голос Эмрана. – Или ты не мой сын? Ты переоценил себя, Мика! Ты и правда думал, что меня зацепит твой дешевый трюк с тем подонком? А теперь слушай внимательно. Я объясню последний раз, если уж до тебя так туго доходит…
Дверь в комнату распахнулась.
– Мика… – Голос запыхавшегося Надима повис в воздухе.
Должно быть, шикарную он увидел картину, подумалось Мике. «Беретта» все еще вжималась в его висок, волшебным образом очистив голову. Ни воспоминаний о детстве, ни мыслей о Шакире – чистота. Только животный страх смерти в миллиметре от него.
– Стой где стоишь, – злобно проговорил Эмран. – Я должен преподать твоему тупому брату один урок.
– Пап… – несмело сказал Надим. – Осторожнее…
– Так вот. Говорю в последний раз. – Эмран не стал слушать старшего сына. – У тебя есть последний шанс начать вести себя соответственно своему возрасту, понял меня? Еще одно действие, которое я расценю как вмешательство в мою частную жизнь, и я прострелю тебе руку. Или ногу. А лучше голову.
– Да, – прошептал Мика.
Он почувствовал, как на глаза впервые за долгие годы навернулись слезы. Кто бы мог подумать, что, выбравшись из детства, он еще будет плакать от страха и обиды.
– Ты перестанешь лезть ко мне, к матери, к Заре и предоставишь нам самим разбираться с нашей жизнью. Без твоей помощи. Понял меня?
– Да…
– Клянусь, Мика, ты меня взбесил! Я тебя еще раз предупреждаю по-хорошему. Да, это я сейчас по-хорошему. Не лезь, ясно тебе? Ты, видимо, плохо знаешь, на что я способен, и я тебе советую никогда этого не выяснять.
Давление дула на череп наконец исчезло.
– Отец…
– Тебя тоже касается! – рявкнул Эмран на Надима.
Мика почувствовал, как отец убрал колено с его спины. Кажется, он остался жив. Все тело болело, особенно под ребрами и нос. Он не поднимал головы, пока до него не донеслись удаляющиеся шаги Эмрана и Надим не бросился поднимать его с пола.
– Черт, холодно! – воскликнул Мика, когда Сати приложила к его переносице замороженный кусок мяса в пакете.
– Тихо, не дергайся, – улыбнулась она. – Врач сказал, три дня прикладывать холод, чтобы спал отек. Держи, я не собираюсь тут вечно торчать.
Мика придержал самодельный компресс, стараясь не сильно давить на перебитый нос.
– Я так гайморит заработаю, – пробурчал он. – И вообще, ничего посимпатичнее не было, чем баранина?
– Что? Девчатина? – хихикнула Сати. – Нет, никто не покупал. Я пойду приготовлю чай.
Сестра ушла, оставив Мику лежать в гостиной перед телевизором. Вчерашняя стычка с отцом не прошла бесследно. Сломанный нос и трещина в ребре, пара сильных гематом, не говоря уже о множестве синяков. Но все лучше, чем огнестрел, особенно в голову. Разумеется, чтобы избежать объяснений с полицией, он сказал врачу, что споткнулся и скатился с лестницы. Эту же версию он озвучил Шакире и подписчикам.
Мику все еще бросало в дрожь от воспоминаний о произошедшем – оказывается, он действительно плохо знал Эмрана Сайларова, который каким-то чудом выкопал где-то Рамина и заставил его говорить. Или Рамин сам нашел его? Это еще предстоит выяснить и, возможно, как-то поквитаться с ним за подставу. А сейчас, как сказал врач, ему требуется покой. И никаких селфи.
Мика полистал каналы на телевизоре и оставил какую-то документальную передачу. Настроения вникать не было, он мог думать лишь о том, как так все получилось и что будет дальше. Хорошо еще, что сейчас каникулы и он может переварить эту ситуацию дома, не отвлекаясь на учебу.
Судя по голосам в коридоре, к ним пришли гости, но Мика, пользуясь статусом больного, не стал утруждать себя и подниматься с дивана. Через пару минут, потраченных на переодевания, в комнату вошла Альбике.
– Мама! – воскликнул Мика и, забывшись, хотел сесть, но грудная клетка отозвалась резкой болью.
– Лежи, лежи, – замахала руками Альбике, подходя ближе и присаживаясь рядом с ним. – Тебе, наверное, нельзя шевелиться?
– Можно, – ответил Мика. – Только осторожно.
– Бедный мой мальчик… Как же так… – Мама осматривала его лицо и наверняка заметила синяки под глазами. – Он бил тебя по глазам?!
– Нет, это из-за перелома.
Без лишних слов Альбике задрала его футболку и осмотрела грудь и покрытые синяками бока. От этих знакомых заботливых прикосновений Мике сразу полегчало, хотя пару раз он тихо застонал, когда она прикоснулась к особо болезненным местам.
– Господи, как это произошло? Сати мне ничего толком не рассказала. Ты же знаешь, у нее вечно каша во рту!
– Ну… – замялся Мика. – Долгая история… Мы с Надимом хотели подставить его жену, а он об этом узнал.