Пес бросился еще, и в третий раз. Лодка скрипела. Она разобьется? Станет досками от таких атак? Если и писать заклинание, то сейчас. Но как она могла отпустить лодку? Сэм не удержит ее сам, но если она выждет хотя бы миг, времени не будет…
Какофония вдруг наполнила воздух, заглушая даже кровожадный рев пса.
Нилла не могла понять, что это было за звук. А потом осознала: виверны! Это был боевой клич виверн! Ее сердце забилось быстрее, свет упал в пещеру, и в нем мелькали тени десятков крыльев.
Пес взревел с яростью и отошел от входа. Последовали жуткие звуки: крики виверн и громкое рычание. Рвалась плоть. Ломались кости. Смелость Ниллы разбилась. Она упала на колени в мелководье на полу пещеры, закрыла уши руками.
Но буря ужаса утихла. Нилла убрала руки с ушей, ее тело дрожало так, что она не удивилась бы, если бы скелет рассыпался. Она попыталась встать, но не смогла, так что осталась на месте, страшная тишина звенела в ушах.
Призвав остатки смелости, Нилла подползла к входу в пещеру и выглянула. Она увидела груду… чего-то. Не очень далеко. Сначала она не узнала, что это было, не понимала, что видели ее глаза. А потом будто гром ударил по голове: труп пса. Плоть была растерзана, открыла часть скелета, куски валялись на пляже.
Ее мутило. Нилла прижала ладонь ко рту, чтобы подавить рвоту. Дрожа, она сжала камни сбоку и поднялась на ноги. Она снова выглянула из пещеры, отыскала взглядом на пляже фейри.
Он был там же, где она видела его в прошлый раз, упирал кулаки в бока. Ветер играл с его волосами, делая из темных локонов зловещую тучу вокруг его головы. Он будто смотрел на останки своего пса.
А потом шагнул в их сторону. Нилла в ужасе сжалась.
— Кириакос!
Ясный голос зазвенел над пляжем, ветер разносил его. Сердце Ниллы дрогнуло, страх, надежда и удивление смешались.
— Соран, — прошептала она.
Она выглянула из укрытия, увидела, как маг сошел с тропы на пляж. Он был без мантии, только в свободной изорванной рубахе, не защищающей его тело в шрамах от стихий. Его волосы развивались белым за ним, он поднял руку и указал на чужака-фейри пальцем.
— Кириакос, — снова крикнул он, — отзови своих гончих!
14
Соран много лет не видел фейри Ноксора. Он почти забыл, какими странными и восхитительными были эти существа. Образец на его пляже впечатлял. Огромные плечи, сверкающие глаза, жестокая улыбка, которая была сразу изумленной и недовольной.
Лорд фейри повернул эту улыбку к Сорану и приподнял бровь с долей удивления.
Соран быстро пошел по пляжу, не выдавая сомнения или страх. Он знал, как работали фейри. Они искали слабость, чтобы использовать ее. Если он двигался слишком осторожно, это воспримут настороженно, это презирали благородные фейри. Он должен был действовать с большей силой, чем обычно.
— Ах! — сказал фейри. Он не старался перекрикивать ветер, но его мелодичный голос легко доносился до ушей Сорана, как низкие ноты гитары. — Смертный. Как интересно. Скажи, как тебя зовут?
Соран застыл и выпрямился. Инстинкт говорил ему отсалютовать, поклониться, как-то выразить послушание. Но это был смертный инстинкт, который он ненавидел, который давно подавлял. Он не будет пресмыкаться перед фейри.
— Все знают, что лорд Кириакос из Нинталора управляет этой территорией Ноксора под тенью Двойных пиков, — он посмотрел в глаза фейри, не мигая. — И все знают, что ему запрещено покидать свои земли по приказу короля Мэрана Ноксорского.
— Да, — ответил лорд бесстрастно. — Но твой остров заплыл в мои воды. Это делает тебя вторгшимся, не меня, — он улыбнулся, как кот, опасно. — Назови свое имя, смертный, и я обойдусь с тобой, как с гостем, а не врагом.
Соран знал, что свое имя фейри давать нельзя, и он видел по взгляду Кириакоса, что он ожидал отказ. Но если он не будет осторожным, лорд фейри назовет его грубым и использует это как повод для атаки. Его теневые подданные стояли на пляже за ним, вдоль трех кораблей, готовые к бою. Их было слишком много для поредевшей стаи виверн Сорана.
Он выпрямился сильнее.
— Я — мифато Эвеншпиля, смертный маг, — сказал он. — И это остров Роузвард. Вы точно слышали о нем даже в пределах своих земель.
Ноздри фейри чуть раздулись.
— Роузвард, — медленно сказал он, почти урча название. — Да, я слышал об острове, вырезанном из мира смертных и отправленном плавать по нашему морю. Ты проклят, да, смертный маг?
— Я проклят королем Лодиралем Аурелисом, — ответил Соран. Слова были горькими на его языке, но он говорил их как защиту. — Я отбываю срок приговора, назначенный короной Аурелиса за мои преступления против Эледрии.