Она должна была держаться. Ради Артёма. Ради Олега. Ради всего, что она защищала и строила. Паника — это то, чего он добивается. Анна глубоко вдохнула через нос, пытаясь подавить волнение.
Михаил вышел из тени и сел напротив неё на старый стул, который скрипнул под его весом. Его тёмный костюм выглядел идеально, но волосы были чуть растрёпаны, что придавало его облику что-то зловещее. В его руках была пачка сигарет, и он, не торопясь, закурил, глубоко затягиваясь.
— Знаете, я вообще не собирался идти на такие крайности, — начал он, выпуская облако дыма прямо ей в лицо. Его тон был спокойным, но каждая фраза звучала как издевка. — Ты сильная женщина, Анна. Гораздо сильнее, чем я ожидал.
Анна смотрела на него с непоколебимым взглядом. Внутри всё дрожало от страха, но она не позволяла ему пробиться наружу.
— Признаться, — продолжил он, склонив голову на бок, — я думал, что сломаю тебя ещё на этапе слухов. Волонтёры бунтовали, СМИ атаковали, но ты всё равно выдержала. Даже пресс-конференция — настоящий шедевр. А знаешь, почему? Потому что ты держишься ради тех, кто тебе дорог.
Он выбросил окурок на пол и подошёл ближе, его ботинки громко цокали по бетонному полу. Анна прижалась спиной к стулу, чувствуя, как дыхание перехватывает от его приближения.
Михаил встал перед ней, схватил её лицо грубой рукой и поднял так, чтобы их глаза встретились. Его взгляд был ледяным, словно в нём не осталось ничего человеческого.
— А теперь ты, наверное, думаешь: зачем всё это? — он усмехнулся, и его лицо исказилось от злорадства. — Я тебе отвечу, Анна. Всё это — ради Олега.
Анна напряглась, но её взгляд оставался твёрдым. Она не могла позволить себе слабости, даже сейчас, когда внутри неё всё кричало от страха за Олега.
— Он забрал то, что по праву должно было быть моим. И ты для меня — инструмент. Средство, чтобы уничтожить его.
Он приблизился ещё ближе, его лицо было буквально в нескольких сантиметрах от её.
— Но знаешь, что самое интересное? Я не вижу в твоих глазах страха. И знаешь, что? Меня это бесит.
Анна чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но она отвернулась, чтобы он не увидел её слабости. Она знала, что он хочет этого. Хотел увидеть, как она сломается. Но Анна сжала зубы и думала о том что надо держаться. Олег найдет её. Надо держаться.
Михаил внимательно изучал её лицо, словно пытаясь найти трещину в её броне. Но Анна упрямо не давала ему такого удовольствия. Её глаза, хоть и полные боли и усталости, оставались твёрдыми. Это злило его ещё больше.
— Ну что ж, — сказал он, отдалаясь. Его голос был холоден, а движения выверены, словно он тщательно контролировал себя. — Посмотрим, сколько ты продержишься.
Михаил отошёл к двери, но прежде чем выйти, бросил через плечо:
— Кстати, я не тороплюсь. Можешь подумать над тем, как облегчить себе жизнь. Уверен, ты сама понимаешь, что всё можно решить гораздо проще... Если ты будешь играть по моим правилам.
Дверь за ним захлопнулась с гулким стуком, оставив Анну в полном одиночестве. В подвале воцарилась тишина, нарушаемая только звуком её прерывистого дыхания.
Она с трудом перевела дух, чувствуя, как напряжение отпускает её мышцы хоть на мгновение. Сердце всё ещё колотилось, а паника внутри поднимала голову. Её взгляд метался по комнате, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь. Стены были голыми, бетонными, без окон. Единственная тусклая лампочка освещала помещение, отбрасывая длинные тени.
Анна попробовала ослабить верёвки на руках, скользя запястьями друг о друга. Верёвки больно врезались в кожу, но она продолжала, игнорируя резь и чувство жжения. Но быстро сдалась, ведь это было невозможно.
Глава 46
Анна сидела, привязанная к стулу, и пыталась понять, сколько времени прошло с момента её похищения. День? Два? Или, может, всего несколько часов? В темноте и глухой тишине время потеряло свой смысл, растянулось в мучительно долгие мгновения. Она не знала, где находится. Может, в каком-то заброшенном складе, глубоко в лесу, или в личном логове Михаила, где он творил свои грязные дела.
Она закрыла глаза, пытаясь заглушить панический голос внутри себя. Бесполезно. Мысли метались, цепляясь одна за другую, вырывая из памяти образы Артёма. Как он? Наверняка сходит с ума от беспокойства. Он ведь так сильно привязан к ней... Питается ли он нормально? Или сидит дома, не находя себе места, одержимый страхом за неё? Её сердце болезненно сжалось.