— Чёрт!
Крик боли, ярости, отчаяния.
Глаза жгло, слёзы текли по лицу, но ему было всё равно. Он дрожащими пальцами достал сигарету из измятой пачки, поднёс к губам, чиркнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Никотин едва помогал, его легкие наполнялись дымом, но пустота внутри оставалась.
Вдруг он услышал, как кто-то вошёл в квартиру.
Тяжёлые шаги приближались.
Ему было плевать.
— Олег.
Он знал этот голос.
Медленно повернув голову, он увидел своего отца.
Николай Воронов шагнул ближе, окинув сына холодным, оценивающим взглядом. Он молча смотрел, как Олег в затуманенном отчаянием состоянии сидит с сигаретой в руке.
— Что с тобой происходит? Где твой контроль? — голос Николая был твёрдым, спокойным, но в нём звучал скрытый упрёк. — В таком состоянии ты её не найдёшь.
Олег скрипнул зубами, отвёл взгляд.
— Ты опять куришь? — в голосе отца прозвучало разочарование.
Олег горько усмехнулся, выпуская дым.
— А как мне себя вести, отец? — его голос был хриплым. — Как, по-твоему, я должен держать контроль, когда у меня отняли единственный смысл жизни?
Он замолчал, крепче сжимая сигарету в пальцах.
— Она ведь такая... невинная...
Голос его оборвался. Он глубоко затянулся снова, но даже никотин не мог заглушить этот гул в голове.
Руки дрожали.
Николай смотрел на сына, в его глазах не было жалости. Только твёрдость.
— Ты слаб.
Олег поднял на него взгляд, в котором читалась боль.
— Ты ещё не достиг идеального контроля над собой. Михаил именно этого и добивается. Он хочет, чтобы ты сломался. И ты поддаёшься.
Николай наклонился чуть ближе.
— Ты кто, Олег Воронов или слабак?
Олег сжал челюсти, но не ответил.
Тишина повисла между ними.
И вдруг...
— Я знаю, где она.
Олег резко поднял голову, его взгляд метнулся к отцу.
— Что?
Сердце бешено заколотилось.
— Я знаю, где она, — повторил Николай.
Олег не дышал.
Он вглядывался в лицо отца, пытаясь понять — это правда или испытание?
Но Николай не играл.
Олег почувствовал, как в груди вспыхнул огонь.
Надежда.
Ярость.
Готовность сжечь всё дотла, лишь бы вернуть её.
Глава 52
Анна сидела на стуле, её руки всё ещё были связаны за спиной, а на запястьях остались красные следы от верёвок. Голова кружилась, глаза жгло от усталости. Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как её похитили. Дни? Недели?
Дверь открылась, и шаги, слишком знакомые, прозвучали в тишине.
Михаил.
Она не подняла глаз.
— Ты даже не взглянешь на меня? — в его голосе звучала насмешка.
Анна молчала.
Он подошёл ближе, его пальцы легко коснулись её подбородка, вынуждая поднять голову.
— Ты выглядишь ужасно, овечка, — с притворной заботой произнёс он. — Всё ещё держишься?
Анна не ответила.
Михаил усмехнулся, наклонился ближе.
— А если я скажу, что у меня есть кое-что, что потопит твою гордость?
Он выпрямился и сделал жест рукой.
Дверь снова открылась.
Анна замерла.
В комнату ввели Артёма.
Её сердце сжалось в судорогах ужаса.
Мальчик выглядел испуганным, но старался держаться. Его руки были связаны, губа разбита.
— Артём! — хрипло выдохнула Анна, рывком пыталась выбраться с веревок, но Михаил схватил её за волосы, дёрнул назад.
— Тише, Анна, — шепнул он ей на ухо. — Дай мне насладиться этим моментом.
Он отпустил ее волосы и снова повернулся к Артёму.
— Ты ведь всегда защищала своего брата, не так ли? — Михаил смотрел на неё, ожидая реакции. — Всегда была для него старшей сестрой, заботливой, доброй.
Анна сжала челюсти, её грудь тяжело вздымалась от гнева и страха.
Михаил подошёл к Артёму, встал за его спиной, обхватил его за шею, легко, но достаточно, чтобы Анна поняла: он в полной власти.
— Пусти его, Михаил, прошу... — голос Анны сорвался.
Михаил улыбнулся.
— Теперь ты просишь? — он провёл пальцем по щеке Артёма, затем грубо сжал его подбородок. — Посмотри на него, Анна. Совсем ребёнок. А ведь Олег обещал защитить вас обоих. Его охрану было так легко обхитрить.