Только этот парень способен вызывать во мне такие чувства! Только он! Только его прикосновения срывали крышу! С самого первого прикосновения! С первого поцелуя. Даже с первого взгляда.
— Какая разница? Почему тебя это волнует? Это моя жизнь. Мой жених. Тебя наши отношения волновать не должны. Чего ты ко мне прицепился? Чего ты хочешь от меня? — я повысила голос, не заботясь о том, что кто-то может услышать.
— Золушка, тебе в подробностях рассказать, чего именно я хочу? Как, где и в каких позах? — парень насмешливо улыбнулся, сверкнув глазами и склонившись надо мной.
Дыхание сбилось окончательно. От такой тесной близости я смогла почувствовать каждую нотку запаха парня. Он мне до трясучки нравился. Ведь всю ночь я дышала его запахом. Поворачивала голову, утыкалась носом в воротник и втягивала его.
— Извращенец, — я ударила открытыми ладошками по груди, пытаясь отодвинуть парня от себя. — Верни мне мои фотографии. Это личное!
— Ты про них? — парень нырнул рукой во внутренний карман куртки.
Глеб достал фотокарточки, который сегодня днём забрал из моей машины. Нагло и самоуверенно, как умеет только он. С напором, не обращая внимания на мои крики и угрозы. Только отмахиваясь, будто я надоедливый комар.
— Немедленно отдай! — я рванула всем телом вперёд и попыталась вырвать из рук парня конверт.
Но он вытянул руку над головой. Парень был слишком высоким, поэтому достать до конверта я не смогла. Только оказалась в невыгодном для меня положении, прижатой грудной клеткой к торсу Глеба. Рука парня скользнула на мою поясницу, вжимая меня в крепкое тело.
— А что я получу в обмен на фотографии, Золушка? — парень искушающим шёпотом обжёг мои губы. — Что ты готова дать мне в ответ?
— Ничего, Глеб. Ни-че-го!
— Что ж… Тогда эти фотографии могут оказаться в руках твоего отца. Или женишка.
— Подлец, — я с ненавистью смотрела в лицо парня. — Какой же ты подлец!
— Какой есть, — Глеб холодным взглядом окатил меня с ног до головы. — Какой есть, Золушка. Не принц, увы.
— Как верно ты подметил, — я насмешливо и ядовито ухмыльнулась. — Принцы воровством не занимаются. И по чужим домам не лазят.
Рябь эмоций прошлась по красивому лицу, заставив меня испытать прилив радости. Я смогла его зацепить.
— И с папиными принцессами они не церемонятся, — рука Глеба сжала заднюю часть моей шеи. — Ты потеряла право голоса, Золушка. Ты проведёшь ночь со мной, тогда я верну твои фотографии.
— Боже! Да как вы все меня задрали! — я закричала во весь голос. — Что вы все от меня хотите? Что?
Я открытыми ладонями ударила Глеба в грудь, он попятился к двери. Карие глаза сощурились, на лице отразилась ярость.
— Иди к чёрту, Глеб. Проваливай. Мне плевать, кто увидит эти фотографии. Пле-вать! Хоть отец, хоть этот у*б*к Саша! Я их делала для себя! Для себя, чтобы почувствовать себя счастливой! Красивой! А не для того, чтобы ещё один человек, который мне так понравился, решил шантажировать меня ими.
Я оттолкнула Глеба от балконной двери и вернулась в комнату. Захлопнуть его не успела, Глеб втиснулся следом за мной. Ноги стали тяжёлыми, да и всё тело меня перестало слушаться. Мне казалось, что на плечи положили пудовые мешки. Вошла в ванную комнату, щёлкнула замком, скинула платье, следом за ним и нижнее бельё. Включила горячую воду, встала под упругие струи, подставила лицо.
Вода смывала макияж и слёзы. Я несколько раз всхлипнула, потом расплакалась, положив руки на стену и уткнувшись в них лбом. Мне было плохо, так плохо, что казалось, вот-вот разорвёт на части от этих тяжёлых и гнетущих чувств.
Самое сильное и гнетущее из них — разочарование в Глебе. Я ошибалась. Решила, что он рыцарь. Мой спаситель. А он оказался таким же м*даком, как и остальные.
Шантажировать меня моими фотографиями? Которые так нагло вытащил из моих личных вещей?
Я почувствовала, что в ванной больше не одна, когда спину обдало холодом. Поёжилась, но оборачиваться не спешила. Только всхлипывать перестала. По спине побежали мурашки. Кожа стало чувствительной, будто я каждой клеточкой чувствовала взгляд Глеба, скользящий по спине, ягодицам и ногам.
Прошло несколько мучительных минут, на плечи скользнули горячие ладони. Сжали. Притянули к горячей, обнажённой и широченной груди. Я опустила веки и со всхлипом выдохнула. Почему? Почему я вновь почувствовала себя защищённой, стоило ему оказаться за моей спиной? Вжать в себя, как все страхи, вся боль, все тревоги отошли на задний план? Что такого особенного в этом парне? Я его вижу третий раз в своей жизни. Так почему мне кажется, что он роднее всех на свете?