— Тш-ш-ш, малышка, — мягко стал ласкать пальцами щёки. — Тише. Этот урод больше тебя не тронет, я обещаю!
— Не лезь, Глебушка. Не лезь, мой хороший, — я отзеркалила его прикосновения, положила ладошки на лицо, погладила гладкую кожу. — Он ужасный человек. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
— Они у меня будут, потому что отступать я не стану.
— Глеб, чего ты хочешь от меня? — я вспомнила блондинку, вновь почувствовав ревность.
— Тебя, Золушка. Всю тебя.
— Глеб, пойми, я не одна из твоих девушек на одну ночь, — зашептала торопливо, всхлипывая и задыхаясь от чувств. — Я не такая, как та девушка… блондинка… Я не хочу, чтобы ты разбил мне сердце. Я не смогу… Я… Зачем ты пришёл?
— К тебе пришёл, Золушка, — парень лбом вжался в мою скулу. — Ты не все.
— Чем же другие отличаются от меня, Глеб? Другим ты не говоришь, что они особенные?
— Другие не ты, Золушка.
Я смотрела в карие глаза и, как последняя и влюблённая по уши дура, верила ему. Глеб склонился, приоткрытым ртом коснулся синяка.
— Почему не подождала? — шёпотом на ушко.
— Я… Не хотела быть одной из тех, кто таскаются за тобой.
— Глупыш, — поцеловал в губы, языком лизнул нижнюю.
— Снова через балкон лез? — я с наслаждением запустила пальцы в волосы парня.
— Да.
— Глеб, тебя могут заметить, — я обхватила лицо парня и с тревогой вгляделась в карие глаза. — Они могут застрелить, Глеб. Будь осторожен, я тебя умоляю. Я не переживу, если по моей вине с тобой что-то случится. Саша… Он очень ревнивый. Он избил моего одногруппника за то, что тот просто провожал меня домой. Так сильно, что парень теперь хромает.
— Ты боишься его? Боишься отказать? — Глеб нахмурился.
— Да. Но дело не в этом… Мой отец, ему нужна операция на сердце. И его фирма находится на грани банкротства.
— То есть, твой батя тебя продал этому мудаку?
Глеб резко поднялся и заходил по комнате, из угла в угол, ероша волосы.
— Нет. Всё не так.
— А как, Золушка? Твой батя не может продать всё имущество, чтобы сделать операцию? Настолько она дорогостоящая? По дому не скажешь!
— Глеб! Саша просто хочет меня! Я никуда от него не денусь, понимаешь? Он пойдёт по головам. Папа в больнице из-за него оказался. Он сам мне сказал.
Глеб долго вглядывался в мои глаза, после чего вкрадчиво сказал:
— Если бы мою дочь захотел какой-то мудак и стал подкатывать к ней яйца, без её на то желания, я бы убил его. Сел бы, но убил. Чтобы эта тварь и пальцем не притронулась к моей дочери. За один только синяк я бы переломал все кости. Твой отец, Золушка, мразь последняя. Тварь, продавшая свою дочь, чтобы спасти задницу. Ты его оправдываешь. Но только проблема в том, что оправдания здесь быть не может.
Я всхлипнула и вновь зарыдала, осознавая, насколько я одинока. Понимая, что никому нет до меня дела. Я просто разменная монета, которую потом выбросят за ненадобностью.
Встала с кровати, направилась в ванную, чтобы умыться, но не дошла, на полу по середине комнаты осела.
— Мл*ть! Золушка, я не хотел. Мл*.
Глеб за локти поднял меня, вжал голову в грудь и пальцами стал массировать затылок.
— Золушка, не плачь. Душу рвёшь нах*р. Хватит, малыш. Давай я помогу тебе сбежать. Спрячу тебя от этого ублюдка.
Я вскинула голову, вгляделась в лицо парня, понимая, что моё сердце уже не принадлежит мне. Я вложила его в мозолистые руки этого парня, надеясь, что он не превратит его в пепел.
Приподнялась на носочки и поцеловала в губы. Глеб замер, позволяя мне робко и неумело целовать сухие губы. Ладошками заскользила по шее, плечами и спине. Спустилась на поясницу, смяла полы футболки и потянула вверх.
— Золушка, — парень выдохнул с мученическим стоном. — Что ты творишь?
Вместо ответа прижалась губами к груди парня, втянула с жадностью ставшим родным аромат, а после и вовсе лизнула кожу, наслаждаясь разлившемся на языке вкусом. Проложила влажную дорожку по подрагивающему животу, замерла у кромки спортивных штанов.
— Золушка, — Глеб за локти потянул меня наверх, жалящими поцелуями стал покрывать лицо и шею. — Дурею от тебя.
— А я от тебя, — выдохнула признание и одним движением сдёрнула с парня штаны.
Те лужей собрались вокруг щиколоток Глеба. Чуть подрагивающими от страха и смущения пальчиками провела по резинке боксёров. Впилась поцелуем в губы Глеба, рукой пробираясь под его нижнее бельё. Парень зашипел и прикусил меня за нижнюю губу.
— Тебе не нравится? — я тут же попыталась убрать руку, но мозолистые пальцы сделать этого не позволили.
Глеб сжал мою ладошку, толкнулся бёдрами навстречу.