До рассвета бесцельно ездил по городу, даже не разбирая дороги. На автомате останавливаясь на светофорах и перед пешеходными переходами.
В мастерскую ехать и ночевать там не было никакого желания. Осознавал, что если зайду в комнату, где лишил невинности Золушку, снова сорвусь к ней. Потому что там всё, каждая вещь будет напоминать о ней.
А я обязан дать ей право выбора. Я не имею никакого права давить. Золушка сама придёт, если захочет. Сама позовёт, если будет нужно. Я просто буду ждать. Ждать столько, насколько хватит сил. А потом пойду по головам. Убью, если будет нужно, но сделаю Золушку свободной.
Нехотя направился в хату родителей, уже заранее зная, что меня ждёт. Уже чувствуя разливающуюся во рту горечь и отвращение. Я отправился в свой личный, непрекращающийся Ад.
Глава 15
Глеб
Открыл дверь квартиры, уже на лестничной клетке почувствовал омерзительный запах перегара и мочи. Прикрыл глаза, выдохнул сипло и набрал в грудь воздуха. Вошёл в квартиру, тут же увидел отца, развалившегося у стены в коридоре и громко храпящего. В бессильной злобе пнул его по ноге. Скривился, увидев лужу под ним.
Разуваться не стал, прошёл в комнату родителей. Мать развалилась на кровати. Накинул на неё одеяло и замер, разглядывая опухшее до неузнаваемости лицо. Потёр лицо ладонями, до какого-то возраста я надеялся, что родители бросят. Что отец найдёт нормальную работу, я перестану ходить в обносках.
Вспомнил, как четырнадцать лет назад, получив десяток оплеух и сильный пинок под зад, от которого казалось весь позвоночник ссыпался в трусы, сбежал из дома. Бесцельно бродил по дворам, рукавом вытирая слёзы и сопли, желая исчезнуть из мира. Загадывая в очередной, в сотый раз, перестать быть «ошибкой».
Я услышал рёв двигателя и замер, прислушиваясь. Мне всегда нравились машины, поэтому пошёл на звук. И замер с открытым ртом, смотря на блестящую, невероятно красивую машину.
— Здравствуй, малыш, — темноволосый бородатый мужчина присел передо мной на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Ты что здесь делаешь? Где твои родители?
—Я… — я говорил плохо и невнятно, что часто становилось причиной побоев со стороны родителей. Я не выговаривал букву «р», плохо произносил шипящие. — Такая клавсивая, — я пальцем ткнул в машину.
— Хочешь посмотреть? — мужчина ласково улыбнулся.
Я закивал. Он поманил меня вглубь помещения. Посадил на низкий табурет и стал рассказывать о том, что делает. А после повёл меня к себе домой, где сытно накормил. Накормил так, как я в жизни не ел. До сих пор помню вкус той еды. Гороховый суп и пирожки с луком и зеленью. От жадности я тогда съел слишком много. Но дед Рома даже не остановил. А потом пришёл его внук. Игнат. Темноволосый и разговорчивый мальчишка, ставший мне лучшим другом. Мы пошли в одну школу, сидели за одной партой. Я часто оставался у них ночевать, а его мать покупала мне одежду. Я почти жил у них дома, сбегая от родителей.
Я не знаю, почему дед Рома занялся моим воспитанием. Не имею понятия. Но он порой проводил со мной больше времени, чем с Игнатом. Я дико боялся, что друг меня изобьёт. Я знал, что значит ревность. Мать часто избивала меня, когда я обнимал отца.
Но Игнат никогда не ревновал. Он лишь помогал мне на уроках. Давал списывать домашку.
Я мечтал, чтобы мать Игната усыновила меня. Я мечтал жить всегда в их доме. Но чуда не случилось. Я продолжал терпеть побои, жить в нищете и грязи. В квартире, где даже обои воняли парами алкоголя и мочёй.
Я всегда боялся разочаровать дед Рому. Дико боялся. Но однажды разочаровал. В четырнадцать лет.
Мои кроссовки износились. Девчонка, к которой я подкатил, высмеяла меня. Я зашёл в торговый центр и украл кроссовки. Меня не поймали. Не засекли. Но дед Рома сразу увидел коробку, которую я прятал под курткой. Распахнул верхнюю одежду, выдрал украденное и долго-долго смотрел на коробку. А потом дал затрещину. В первый и в последний раз.
— Пойдём, поговорим.
Я понуро повесив голову поплёлся следом за мужчиной. Он усадил меня на диван, поставил стул и пытливым взглядом уставился в моё лицо.
— Послушай меня, Глеб. Внимательно послушай. И запомни! У тебя два пути, Глеб. Либо ты крадёшь и попадаешься. И сначала оказываешься в детской колонии, потом в тюрьме. Ты не получишь нормального образования, у тебя никогда не будет нормальной работы, никогда не будет денег. Ты повторишь путь своих родителей. Либо ты будешь честно зарабатывать деньги себе на жизнь. Будешь делать всё, чтобы выбраться из болота, в котором сейчас живёшь. Решай сам, внучок.