Дед Рома поднялся со стула, поставил коробку с кроссовками рядом со мной на диван. Направился на выход и замер, не оборачиваясь ко мне.
— Ты можешь оставить кроссовки себе, Глеб, но тогда в мастерскую больше не приходи. Воров я терпеть не буду. Либо ты относишь обувь в магазин и приходишь сюда, чтобы приняться за работу. Ты будешь мне помогать, а я буду платить тебе, чтобы ты мог купить себе обувь и одежду.
Он ушёл, а я долго сидел и смотрел перед собой, рыдая. Чувствовал себя слабаком, но ничего не мог поделать. Мне было стыдно от того, что я подвёл дед Рому. Так стыдно, что хотелось сдохнуть. Я подтвердил звание «ошибки».
Я поднялся, взял коробку, опустил глаза в пол и выбежал из мастерской. Я вернул обувь в магазин, но в мастерскую прийти не решался больше недели. Но когда пришёл, дед Рома не сказал мне ни слова. Сделал вид, что ничего не было. Выдал форму и дал мне работу. Я старательно и скрупулёзно выполнял свою работу. Только бы больше не разочаровать дед Рому.
Опустил взгляд на мать, открывшую рот во сне и громко храпящую.
Смесь чувств, раздирающую грудину внутри, объяснить никак не мог. Слишком противоречивые. Я всё ещё любил её. Как в детстве. Вопреки всему. В детстве всегда ловил каждый её взгляд, каждое её слово, ждал ласки и любви. Но только слышал от неё, что я «самая большая ошибка в её жизни». Слышал, что сломал ей жизнь. В сотый раз слышал, что родила она меня только ради квартиры.
Сжал кулаки, мигом разозлившись. Мигом почувствовав прилив ярости и ненависти.
Она даже не вспоминает Любу. Моя маленькую Любовь.
Мне было шесть, когда мать округлилась. Сначала думал, что она потолстела. Ведь она пила не просыхая. Как и до этого. И тр*халась с отцом.
С первых дней жизни Любу оставляли со мной. Я не имел понятия, как нужно вести себя с ребёнком. Я давал ей палец, за который она хваталась крошечными ручками и начинала посасывать. Всякий раз Люба успокаивалась, стоило мне начать петь.
Предки ушли в запой на неделю, всё это время не появлялись дома. Еды не было. Денег тоже. Я не имел понятия, чем кормить Любу. Все смеси закончились. Памперсы тоже. Я стирал пелёнки под ледяной струёй воды, поскольку горячую воду отрубили за неуплату.
Не зная, что делать, я выходил на улицу. Пытался найти хоть какую-то еду. Заходил в магазины, пытался выпросить смесь, молоко, хоть что-то. Но меня прогоняли.
Пришлось вернуться домой.
Люба уснула по дороге домой, прижавшись ко мне. Дома уложил её на кроватку, накрыл одеяльцем. Я не сразу стал волноваться из-за того, что Любовь слишком долго спит. А когда коснулся крохотной ручки, умер на месте. Она умерла.
— Бл*ть, — пальцами сжал переносицу и тряхнул головой, попытался выкинуть из головы образ мёртвого тельца.
Резко схватил подушку, развернулся и покинул комнату. Подложил под голову отца подушку, пошёл на кухню, где снова был срач. Куски еды валялись на столе и полу. Весь стол был заставлен бутылками.
Взял мусорное ведро, смёл туда всё, при помощи совка и веника собрал всё с пола. Приведя помещение в относительный порядок, заглянул в холодильник. Снова пусто, только кусок сыра валяется на нижней полке. Выругался себе под нос. Только позавчера притащил пакет с продуктами. Они бл*ть целиком глотают?
Мне было жалко. Да, бл*ть, я тот ещё жлоб. Мне жалко кормить этих двоих и тащить на себе.
С*ка! Я работаю на двух работах, чтобы оплачивать университет. Чтобы получить высшее образование. Денег на то, чтобы снять хату мне не хватает. Даже однушку на окраине города.
А снимать комнату не вижу смысла. Чем сожители будут отличаться от родаков? Так я хоть слежу за тем, чтобы они не сдохли. И не отравились чем.
Саданул кулаком по стене. Взвыл от боли. Но часть ярости выплеснул.
Захлопнул холодильник, поставил кипятиться чайник. Кинул пакетик в кружку, заварил, вышел на балкон. Снова мысли вернулись к девчонке. Кинул взгляд на наручные часы. Девять утра. Уже встала? Букет мой заметила? Злится? Обижается?
Имеет на это право.
Девчонка совершила ошибку, когда пришла ко мне. Я стал её ошибкой.
В г*вно испортил первый раз. Д*рьма кусок.
Но как сдержаться? Как? Когда сейчас от одной мысли, что девчонка совсем скоро выйдет замуж, скулы сводит.
Залпом выпил чай, обжигая рот и грудину изнутри. Только бы жжение перекрыло другую боль.
За спиной с грохотом открылась дверь. Я поморщился. Давно пора уже сделать ремонт, но я понимал, что всё это бесполезно. Через несколько дней это всё засрут. Да и при первой возможности я собираюсь свалить.
За*бало содержать их. За*бало видеть пьяные и опухшие рожи. За*бало чувствовать омерзительный запах ссанины.