— Придумали это идиоты. Они не плачут из-за сломанного ногтя или испорченного дня, ссоры с подругой и перепадов настроения. Но любой человек, независимо от пола и возраста, плачет, когда переживает потерю. Я ценю то, что ты мне доверился. Доверился настолько, что поделился.
Парень кивнул.
— Сегодня день стекла и боли?
— Но мы с тобой стекло превратим в пыль и оставим позади? — я через боль улыбнулась.
— И развеем прах над морем?
— Именно, — я обхватила голову Глеба руками, склонила так, чтобы поцеловать лоб.
Запихнув платье и фату в пакет и взявшись за руки, покинули квартиру. Я вздрагивала от каждого ругательства, которое летело в спину, а Глеб, казалось, их не слышал.
Усадил меня на переднее сиденье машины, закинул пакет на заднее и сел рядом. Я тут же скинула туфли, забралась с ногами на сиденье, прижалась щекой к обивке.
— Тут так вкусно пахнет тобой, — улыбнулась я.
— Я часто ночую здесь, когда совсем не хочется идти домой, а в мастерской ночевать неловко.
— Давно купил машину?
— В восемнадцать лет. Копил очень долго. Она не новая, перекупил у мужика одного. Нашего постоянного клиента. Он состоятельный, тачки меняет каждые два года. Продал мне, почти даром отдал.
— Ты умничка, Глебушка. Я горжусь тобой.
— Чем, Золушка? — ухмыльнулся криво.
— Ты оплачиваешь свою учёбу, содержишь себя и родителей, у тебя есть машины и постоянная работа. Я даже не представляю, как ты всё успеваешь. Я учиться устаю, а ты… Я видимо слишком ленивая и разнеженная.
Глеб пожал плечами.
— Зачем тебе работать, если есть возможность всё время посвящать учёбе? У меня просто выхода нет. Не будет денег, не будет универа. Не получу высшее образование, не попаду на стажировку в фирму отца Сани. Ты Саню видела, парень с короткой стрижкой.
— Лысый?
— С короткой стрижкой, — твёрдо поправил любимый. — У него алопеция.
— Ой, прости. Я не знала.
— Никто не знает, но его часто называют лысым. Его это… очень цепляет.
— Думаю, он укладывает обидчиков одной левой, — хмыкнула я.
— О да. Санёк себя в обиду не даёт.
— У тебя очень хорошие друзья, Глебушка, — я зажмурилась, когда любимый поймал мою ладошку и переплёл наши пальцы вместе.
— Я знаю. Я считаю их всех своей семьёй. Особенно Игната и Снежану. И Тоху.
— Антон очень хороший.
— Да, — любимый улыбнулся и головой покачала.
— А Снежана невероятная девушка. Такая красивая, что дух захватывает. Она чем-то на Белоснежку похожа.
— Именно так я её всегда и называл, — я почувствовала укол ревности, когда парень нежно улыбнулся. — Она пришла в мастерскую, когда Люба уже умерла.
— Ты перенёс всю свою любовь к сестре на Снежану? — догадалась я.
— Да. Так вышло. Я никогда не мог воспринимать её как-то иначе.
— Но я похожа на неё внешне. Рост, цвет волос, фигура, черты лица.
— Возможно, — после долгой паузы кивнул парень.
— Снежана говорила мне про чашку, которую ты никому не даёшь. Кто её тебе подарил?
— Дедушка Игната. Дед Рома, — в голосе любимого услышала боль. — Он вырастил нас всех в той самой мастерской, где мы работаем.
— У всех были такие проблемные семьи?
— Нет, — Глеб пожал плечами. — Самая х**вая семья у меня. Игната воспитывала мать и дед Рома. Недавно его мать и отец помирились, у Игната родилась сестра. У Снежинки очень хорошие предки. Она в мастерскую пришла только из-за Игната.
— Давно?
— Во втором классе перевелась в нашу школу, увидела Царя и влюбилась.
— И все эти годы любит? — у меня дыхание спёрло.
— Это у них взаимно всегда было, — Глеб улыбнулся нежно и с любовью.
Я шмыгнула носом и сморгнула слёзы. Видела, насколько сильно он любит своих друзей.
— У Тохи только мать зависима была. Начала принимать, когда отец Антона погиб на войне. Три месяца назад умерла от передозировки.
— Ужас какой, — я зажала рот ладонью.
— Тоха ещё сестру воспитывает один. Уже не один, — исправился Глеб, — он недавно женился. Но у Насти увечье на щеке. Шрамы на половину личика. Собаки напали в парке зимой, когда их мать на лавке заснула.
— Боже, бедная девочка.
— Но вроде с помощью операции можно исправить.
— А как сейчас Антон? Справляется? Он такой добродушный, у него такие добрые и счастливые глаза, что я бы никогда в жизни не подумала, что он такое пережил.
— Сейчас он всё ох**тельно. Мишка помогла ему выбраться из д*рьма.
— Это чудесно, — я улыбнулась. — Такое ощущение, что ваш дед Рома собирал раненные и искалеченные души и умело склеивал их, залечивал.
— Так и есть, Золушка, — хрипло, немного дрожащим голосом ответил парень. — Он знал подход к каждому из нас. Мне иногда казалось, что он мудрец. Пророк. Он читал каждого из нас. Умел подобрать такие слова, чтобы мировоззрение перевернулось. И если бы не он, я бы точно оказался за решёткой. Я это знаю.