— И когда же вы узнали про моё существование? — я сложила руки на груди, всё ещё не веря словам мужчины.
— Недавно. Из новостей. Увидел тебя. Ты слишком сильно похожа на маму. Сначала решил, что мерещится. Найти информацию в интернете и всё сопоставить не составило труда.
— И что, Вы вышли из тюрьмы и не хотели отомстить? За то, что он Вас подставил? — во мне взыграла злоба. — За ложь, за предательство? За гибель любимой женщины?
— Месть гадкое чувство, доченька. Оно разрушает человека. Превращает в дерьмо. В него Захар и превратился.
— Вы сильно её любили?
Мужчина не ответил. Только посерел и взгляд отвёл.
— А женщина у Вас есть? Жена? Дети?
— Нет, — усмехнулся и произнёс, как само собой разумеющееся.
— Меня зачем нашли? — я вздёрнула подбородок. — Чего хотите от меня?
— Я понимаю, что ты злишься. Понимаю, что принять тебе этот факт сложно. Невозможно. Я хочу видеться с тобой. Защитить тебя. Не позволить этому ублюдку тронуть тебя.
— Знаете, — я резко поднялась, — вы позволили ему обидеть мою маму. Позволили причинить боль. Позволили умереть так рано! Она безумно мечтала увидеть Париж. Но так и не увидела. Она была несчастна все годы жизни с ним. Вы не защитили её. Чем же мне помочь можете? Вы такой благородный, мстить не стали. Вот и благородствуйте дальше.
Мужчина посерел, потом покраснел. Задышал часто. Согнул в кулаке вилку.
— У меня есть любимый человек, который делает всё, чтобы меня обезопасить. Вы мне не нужны. Все эти годы без вас жила. И дальше проживу.
Выпалила, сбросила плед на диван, и двинулась на выход из ресторана.
Потом запнулась. Замерла на месте, осознав, насколько грубой и омерзительной только что была.
Что на меня нашло? Что за обида? Что за боль, раздирающая душу?
А каково мужчине, который потерял любимую женщину, отсидел пятнадцать лет и узнал, что у него есть взрослая дочь от любимой женщины?
Дура ты, Виталина.
Дура!
Развернулась резко и вернулась к сгорбленной фигуре мужчины. Он смотрел перед собой в стол и с силой сжимал ложку. Согнутая вилка уже валялась на скатерти. Огромный. Мускулистый. И грустный.
— Прости меня… — кашлянула и тихо добавила: — папа.
Он вскинул на меня карие глаза, так похожие на мои. В них блестели слёзы.
— Ничего, доченька. Я понимаю. Ты не веришь.
— Верю. Я Вам верю, — я села обратно. Сжала в руках чашку с чаем. — Мне всегда казалось, что он меня ненавидел. Постоянно казалось, что он пытается сделать всё, чтобы жизнь казалась мне Адом.
— Пей чай, — горячие руки мужчины накрыли мои подрагивающие ледяные ладошки. — Совсем замёрзла.
— Я просто нервничаю, — призналась честно. — Не ожидала таких слов услышать. И к такой правде была не готова.
— У Оли тоже руки всегда холодными были, когда она переживала, — ласково и грустно улыбнулся отец.
На глазах навернулись слёзы. Этот мужчина был первым человеком, который настолько тепло вспоминал мамулю. Мать моего отца ненавидела мою мамочку, говорила гадкие вещи про неё.
— Отец… Он почему-то говорил, что хочет, чтобы мама видела, как я страдаю. Он выдал меня замуж обманом и шантажом. Я не хотела. Я боялась Сашу. А он меня продал этому ненормальному.
— Расскажи, — сейчас мягкость ушла из черт лица мужчины. Он стал похожим на опасного огромного медведя, готового разорвать врага одной лапой.
И я почувствовала, что вот он — мой папа! Вот!
Мужчина, который будет защищать. Мужчина, который будет любит просто так. Мужчина, для которого я всегда буду принцессой. Совершенно новые ощущения. Совершенно не походящие на те, что я рядом с Глебушкой испытываю.
И я рассказывала. Плакала. И чувствовала ярость, исходящую со стороны папы.
Когда папа стирал пальцами с моих щёк слёзы, я кинула взгляд ему за спину и увидела белого Глеба, стоящего у двери и смотрящего на меня с болью.
Глава 25
Вита
— Глебушка, — всхлипнула, смотря на то, как мой любимый разворачивается и покидает заведение.
— Что?
— Папа. Глеб. Я сейчас вернусь.
Я уронила заварочный чайник, облила папу, но не стала останавливаться. Я бежала со всех ног на улицу. Я знала своего любимого мальчика. Хорошо. Очень хорошо. Он увидел меня с незнакомым мужчиной в ресторане, касающегося рукой лица. Мой Глеб сильный, самый лучший, но переживший слишком много боли. Он так сильно боялся любить, боялся отношений. И я знала, что сейчас в его голове крутится лишь одна фраза. Ошибка.
Он признался мне как-то, что больше всего на свете боится услышать от меня, что я совершила ошибку, выбрав его. Мой любимый и раненный мальчик. Мой мужчина. Любовь всей моей жизни.