Ройс что-то хотел сказать, но передумал, к тому же дверь открылась, и вошел Рэй. Он смотрел только на Ройса. Прямо ему в глаза.
– Зефирчик, только не смотри! – Напоследок выкрикнул Ройс.
Но он не знал, что я буду не только смотреть, но и нажимать на чертову кнопку.
Глава 10. Ройс
Разряд тока пронесся по телу, обжигая каждую клеточку. Душераздирающий крик вырвался из горла, но даже здесь я немного переигрывал. Рэй собирался меня сломать? Ему потребуется нечто большее, чем гребанный ток.
Его вопросы висели в воздухе без ответа. Все, о чем я мог думать, это бутылка воды, которую оставила Джиджи. Она прониклась ко мне жалостью, что в целом было неплохо и лишь совсем чуть-чуть ущемляло мое эго.
– Это может продолжаться весь день, Ройс.
– Отлично, к утру я точно взбодрюсь.
Очередной разряд заставил меня дернуться. Я стиснул зубы крепче, больше беспокоясь о сыворотке и антидоте. Эти ребятки должны были оставаться в целости. И куда меньше меня волновало рана, которая пульсировала от обжигающей боли.
– Расскажи мне о Соколах.
– Иди к черту, Рэй, – прорычал я. Новая волна агонии охватила тело. Сознание медленно ускользало, будто я вот-вот собирался упасть в обморок. Черта с два. Этот парень не получит ничего, кроме моего иди-в-жопу взгляда. – Я буду разговаривать только с Джиджи.
Рэй не выдержал и врезал мне. Голова откинулась в сторону, во рту разлился металлический привкус. Кусок говна. Как только я выберусь от сюда, то расквитаюсь за каждый чертов удар.
– Думаешь, она поможет тебе выбраться?
– Думаю, тебя это ебать не должно.
Опасная улыбка сверкнула на его губах. Я и без того ходил по лезвию ножа, играя с терпением Рэя. Но они меня не трогали, не считая дурацкого выстрела. А значит, все еще не знали, что со мной делать.
– Ройс, свобода прячется в правде. Тебе всего лишь следует рассказать мне о Соколах, и я отпущу тебя.
– Уточни, в каком виде? Мои руки и ноги будут на месте? Что на счет члена?
– Даже если что-то будет оторвано, то я, так и быть, проявлю снисходительность и пришью это на место.
– Чертов лжец.
– Разве?
Мое тело содрогнулось. То, кто нажимал на кнопку, точно отличался безжалостностью. А еще упивался моими орами. Было ли мне больно? Черт, да. Знаком ли я с этой болью? Ну разумеется.
Она готовила меня к пыткам. Как? Пытала сама на протяжении трех месяцев, чтобы должным образом подготовить к плену.
Сначала мы дождались, когда действие сыворотки иссякнет, и вот тогда начались худшие девяноста дней в моей жизни. Я был лишен удобств, нормальный еды и даже воду садистка-Пэйдж наливала не фильтрованную. О, Пэйдж обожала наблюдать за моими пытками. Это зрелище было для нее гораздо интересней турецких сериалов. Меня держали в темноте, связанным по рукам и ногам. Я терял счет времени, рассудок и понимание, что все это не навсегда. В меня вонзали ножи, стреляли, били током и хлыстом, чтобы каждая клеточка тела пропиталась болью. Худшие дни наступали, когда приходил Джекс. Этот больной ублюдок развлекался с моей кожей, как художник с чистым холстом. Только в такие моменты на его тонких губах возникала улыбка, а в серых глазах горело желание жить.
– Я ничего тебе не скажу, – прохрипел я. Голова безвольно опустилась на грудь. Веки будто налились свинцом и норовили сомкнуться. – Приведи сюда Джиджи.
Очередной разряд. Мышцы свело судорогой, крик оцарапал и без того дерущее горло, словно его кто-то натер наждачной бумагой.
Терпение твой лучший друг, Ройс, — сказала она. Мне не нравился этот парень по имени «терпение». Он явно не хотел со мной дружить.
– Почему ты так интересуешься Соколами? – Я избрал другую тактику.
– Тебя это ебать не должно.
Справедливо.
– Кто проводил стажировку? Что в нее входило?
– Пошел-в-задницу Идиотович, такой ответ устроит? Ты, кстати, знал, что в России нет второго имени, зато есть отчество – это имя отца. То есть, сначала фамилия, потом…
Руки Рэя сомкнулись на моей шее. Я не мог вдохнуть. Остатки воздуха со свистом вырвались из легких. Кажется, я попал в триггерную точку. Так держать, Ройс.
– Я пытал и не таких. Поверь, ломается каждый. Рано или поздно. Здесь главное терпение, с которым я, к счастью, в ладах. Мы можем играть бесконечно, Ройс.
– Джиджи, – прохрипел я. – Только она.
– Думаешь, ей есть до тебя дело? Считаешь себя особенным, а не очередным? Джиджи здесь, Ройс. Хочешь ее увидеть?
Первый глоток воздуха обжег легкие. Рэй вальяжно подошел к стене и нажал на выключатель. Зеркальная стена больше не была зеркальной. Напротив меня с непроницаемым лицом сидела Джиджи и еще двое. Однако кнопка была в ее руке.