– Ройс, – донесся голос из динамиков, который принадлежал Джиджи. – Ты должен приковать себя наручниками к трубе.
– Зефирчик, у тебя странные предпочтения в ролевых играх, – усмехнулся я. Мой взгляд остановился на одной из камер.
– Наручники, – повторила Джиджи. – Ключ брось к двери.
Я не стал спорить и сделал все так, как она просила. Через несколько минут дверь открылась, и в гараж вошел Броуди с двумя полными ведрами и Джиджи. В одной руке она держала контейнер, из которого доносился крышесносный аромат, в другой – тряпки и полотенце.
– Спасибо, Броуди, – улыбнулась Джиджи, и мне захотелось свернуть ему шею. – Дальше я сама.
– Мы не готовы к тройничку, – подтвердил я, чем заставил Броуди остановиться. Он развернулся и подошел ко мне.
– Ты считаешь себя хозяином положения, но это не так.
Слова плясали на языке, однако я не позволил им сорваться с губ.
– Выкинешь что-нибудь, Ройс, и я вопреки приказу прикончу тебя.
– Чувак, я уже сходил в туалет, так что извини, от страха в штанишки не наделаю.
Броуди был выше на несколько дюймов, но будь у меня свободны руки, он бы через секунду оказался на лопатках.
– Все таксисты в России такие смелые? – Спросил он, лишая меня кислорода.
– Только те, кто таксует в Москве, – прохрипел я.
Признаться честно, мне надоело проявлять слабость, чтобы не задеть самолюбие солдат «Плазы». Даже без сыворотки я бы надрал зад этому парню. И другому, который брюнет с вечно хмурым выражением лица. Как же его там? Точно. Рэй.
– Броуди, – позвала Джиджи, и голос ее прозвучал твердо. В ее пальцах зазвенели ключи от наручников. Очень хорошо.
– Если он что-то выкинет, стреляй, – велел Броуди. Взгляд его был прикован ко мне.
– Если ты не заметил, то я пуленепробиваемый.
– Да ну? – Голубые глаза опустились к повязке на плече, где заживало ранение от пули Рэя.
– Чтобы не задеть его эго.
Броуди ушел и наконец-то оставил нас с Джиджи наедине. Я воспользовался возможностью и рассмотрел ее наряд. Никакой формы и берцев. Джиджи надела клетчатую красную рубашку, черный топик с кружевными оборочками, синие джинсы с дизайнерскими дырками и кеды. В такую прохладную погоду она слишком легко оделась.
– Зефирчик, выглядишь потрясающе. – Мой искренний комплимент вызвал румянец на ее щеках. Джиджи тут же отвернулась и опустилась к ведру. – Для чего вода? Ты же не собираешься меня топить?
– Тебе нужно принять душ, – спокойно сказала она, поборов смущение.
– Точно. Снимешь эти наручники?
– Я не доверяю тебе, Ройс.
Джиджи переместила ведра поближе ко мне. Какой-то детский восторг наполнил грудь. Я даже не смог облечь радость в слова.
– Сядь, пожалуйста, – мягко попросила она.
Ага, значит «Плаза» решила зайти по-другому. Кто я такой, чтобы возмущаться.
– Ройс, если ты попробуешь напасть на меня, то я…
– Я бы никогда не напал на тебя, – мой тон исключал любые сомнения. Джиджи была единственным человеком, которому я никогда бы не навредил. Дни слежки доказали, что она отличается от других солдат «Плазы». Она жестокая в бою, но не в жизни. Сострадание и любовь сочились из нее даже сквозь экран. Джиджи смогла бы обрести настоящий дом и семью среди нас, если бы только решилась уйти.
Что-то уязвимое мелькнуло в карих глазах. Золотистые вкрапление вспыхнули, словно лучи солнца коснулись радужки. Грудь Джиджи тяжело вздымалась. Она быстро облизнула губы и опустила полотенце в воду. Воздух в гараже едва не потрескивал от возникшего между нами напряжения. Я пытался столкнуть Джиджи на опасную тропу, при этом сам не понимал, что мне с этим делать.
Несколько секунд потребовалось, чтобы прийти в себя. Джиджи поднесла мокрое, теплое полотенце к моему лицу и медленно провела по щекам, смывая грязь. Ее пальцы не касались кожи, однако я все равно закрыл глаза. Сердце гулко забилось в груди. Джиджи не могла не заметить, как ускорился мой пульс. Она и сама затаила дыхание, сосредоточилась на полотенце и моем лице.
– Полагаю, волосы ты мне не помоешь? – Хрипло спросил я. Джиджи застыла на мгновение, но и этого хватило, чтобы я поймал ее взгляд.
– Радуйся, что я принесла еду и зубную щетку.
Противоречивые чувства затопили грудь. Если она сейчас смотрела в камеру, то мысленно разрывала меня на куски. Я не собирался предавать Соколов, но и отказываться от Джиджи не хотел. Я привык наблюдать за ней и ее неадекватным братом. И хотел, чтобы взяли не только его.