Нам нужны были все трое.
– Что ты приготовила?
– С чего ты взял, что готовила я?
Оказывается, в эту игру можно играть вдвоем. Джиджи тем временем протирала мою шею, всячески избегая прикосновений кожа к коже. Не уверен, что это было связанно с брезгливостью. Будучи солдатом «Плазы» Джиджи должна была видеть не только грязь, но и оторванные конечности. И уверен, что некоторые были оторванными ее руками. Ну, или ножами.
– Мне хочется думать, что это была ты, – честно ответил я. – Зефирчик, могу я получить бонус в виде зубной щетки немного раньше?
Она кивнула и встала. Рубашка распахнулась, открывая взору плоский живот с едва заметными очертаниями кубиков. Джиджи, видимо, как и Пэйдж, старалась сохранить фигуру без рельефных мышц. В любом случае ее изгибы выглядели потрясающе, как и грудь, спрятанная под топиком.
Как только ноздрей коснулся запах мятной зубной пасты, я едва не застонал от облегчения. Джиджи поставила рядом бутылку воды, а сама опустила на пол, согнув ноги в коленях и положив на них руки.
Я прополоскал рот и выплюнул во второе ведро, где была грязная вода. Остатки воды из бутылки выпил, смакуя каждый чертов глоток.
– Будешь сэндвич?
– Черт, да.
Джиджи озадаченно уставилась на наручники.
– Мыслишь в верном направлении, зефирчик. – Ухмыльнулся я. – К слову, я кусаюсь.
– Я не сомневалась. – Настал ее черед ухмыльнуться. Как бы Джиджи не противилась, она чувствовала ко мне симпатию. – Ты обещал ответить на вопросы, если их задам я.
– Так и есть. Спрашивай, Джиджи.
Она отломила кусочек сэндвича и поднесла к моим губам. Я не удержался: оставил мимолетный поцелуй на пальцах, прежде чем обхватить его. Очаровательный румянец вновь возник на щеках Джиджи. Она тяжело сглотнула, но на этот раз взгляда не отвела. Теперь Джиджи точно наслаждалась моим вниманием.
– Как ты сумел пройти собеседование, имея за плечами только службу в армии?
– Соколы потеряли бойцов из-за военных действий в 17 секторе. Им нужно было заполнить запасной состав, из которого позже они хотели отобрать себе солдат. Я просто откликнулся на вакансию. Отсутствие боевого опыта их не волновало.
Она благодарила меня за ответ кусочком, а я не упускал возможность вновь целовать ее пальцы. Желудок сводило от боли. С одной стороны хотелось накинуться на сэндвич – и на Джиджи, – с другой – растягивать момент и вкус.
– Ты встречался с Анной Руссо?
Я качнул головой.
– Никогда ее не видел. Нам назначили куратора, который проводил собеседование и пытался ввести в курс дела. Даже на стажировке она никогда не появлялась.
– Почему ты ее провалил?
– Физическая подготовка, – проворчал я. – Из-за работы и сидячего образа жизни у меня были проблемы со спиной. Требовалось длительное лечение, на которое Соколы не хотели тратиться.
– И тогда ты решил вступить в другую организацию, чтобы отомстить Соколам?
– Глупо? Наверное. Да, я не видел другого варианта, кроме как этот. Соколы ущемили мое эго, а я, как ты заметила, немного вспыльчивый.
Когда сэндвич закончился, Джиджи вынесла грязную воду и вылила ее. Я воспользовался моментом и наклонился, чтобы получить лучший обзор. Не на задницу Джиджи. Все-таки я на задании.
Мои предположения оказались верными: слева от основного здания «Плазы» были гаражи. Именно в них я и находился.
Джиджи вернулась с чистой водой. Снова опустилась и взглядом велела поднять руки.
– Ты когда-нибудь думала, что первая разденешь меня, а не наоборот?
– Зачем мне об этом думать, Ройс?
Я попытался пожать плечами, но с поднятыми руками это выглядело комично.
– Чтобы лучше спать? – Предположил я. – Я бы предложил переночевать у меня, но ты не достойна таких условий.
–Действительно, ночь на матрасе – огромное упущение.
– Будь скромнее, зефирчик. И не завидуй. Ночь на матрасе в моих объятиях. Броуди умрет от одной идеи.
С помощью Джиджи я снял футболку. Та теперь висела на наручниках, болтаясь из стороны в сторону. Джиджи старалась не пялиться на мой великолепный, рельефный торс с очерченными восьмью кубиками и косыми мышцами.
– Подойди поближе, – попросил я, – у тебя слюна потекла, дай вытру.
Ее глаза будто магнитом притягивались к моей груди. Жадно осматривали каждый дюйм кожи, каждый мелкий шрам. Джиджи не замечала, как с полотенца стекала вода прямо на мои брюки.
– Зефирчик, не хочу запрещать тебе созерцать прекрасное, но я бы хотел, чтобы ты мокла от одного моего взгляда, а не я от полотенца.
– Черт, – прошипела она и выжала его.
Мои губы растянулись в улыбке. Я наблюдал за ее резкими движениями, за тем, как маленькая складка возникала меж бровей. Ее смятение тешило мое самолюбие. И предоставляло карт-бланш на последующее действие.