– Та нянечка, она была там? – Тихо спросила Джиджи.
– Нет. Но я продолжал учить английский, зная, что с его помощью смогу начать новую жизнь в другой стране.
– Почему ты не уехал, когда тебе исполнилось 18?
– После армии спустил все деньги на наркотики. – Грустно улыбнулся я. – Получить визу в Америку легальным путем практически невозможно. Твоя страна боится, что я останусь здесь навсегда, вместо положенных туристических трех или шести месяцев. О, я пытался выиграть грин-карту. Мне стоит уточнять, что ни черта не получилось?
– И поэтому ты начал употреблять?
– Я по-другому трактовал свой поступок. Мне захотелось жить на полную катушку и восполнить пробелы, возникшие из-за жизни в детском доме. Хорошо додумался купить машину, только она и кормила меня.
– Что стало веской причиной для самоубийства, Ройс?
– Пока я крутился, как белка в колесе, то не обращал внимания на реальность. А когда вернулся ранним утром домой после тяжелой смены и отказом от Соколов, то понял, что моя жизнь – это черствый хлеб с налетом плесени. В теории можно отрезать кусочек, но какой в этом смысл, если по итогу ты его выбросишь? Поэтому мы с тобой здесь, зефирчик.
Джиджи смущенно отвела взгляд. Я отпил несколько глотков воды. Приятная тишина окутала нас. Мое сердце ровно билось, хоть и легкое волнение плескалось в груди.
– Я никогда не думала, что моя жизнь сложится так, как она сложилась.
– Ты не расскажешь мне, как оказалась здесь? – Я и так знал ответ, но хотел услышать историю из ее уст.
– Нет. Но скажу, что другого варианта у нас не было.
– У нас?
– Рэй мой сводный брат. Его отец и моя мать некоторое время жили вместе. И пускай у нас не общая кровь, мы считаем друг друга семьей.
– В семье не без урода. – Пожал плечами я. – Но ради тебя я готов принять его.
– Ройс, твое эго уже не помещается в этом гараже.
– Тогда забирайся ко мне на коленки. К тому же здесь удобнее, чем на полу.
Джиджи вновь приковала меня к трубе. Курица в контейнере давно остыла, но это не помешало мне ее съесть. Мы старались обсуждать какие-то нейтральные темы, типа музыки, любимых фильмов и сериалов. Джиджи, конечно, потеряла пару очков.
– Каким образом «Гарри Поттер» прошел мимо тебя?! – Воскликнул я с полным ртом. – Чем ты вообще занималась, зефирчик?
– Не считая тренировок с утра до ночи?
Черт, я тоже целыми сутками тренировался, но мы всегда выкраивали время для обычной жизни.
– Я засужу тебя и «Плазу». Это возмутительно. Мы обязаны устроить марафон: сначала книги, потом фильмы. Что еще из культового и легендарного ты не смотрела?
Она неопределенно пожала плечами. Я был на грани обморока.
– Зефирчик, мы не можем быть вместе, – с горечью сказал я. – Ты только что разбила мое сердце.
– Отстань, – засмеялась она, и снова этот очаровательный румянец окрасил ее щеки. Джиджи не замечала, как постепенно приближалась ко мне.
– Это будет нашим вторым свиданием. Точно. Так и поступим. Запланируй отпуск в Россию. Ты обязана увидеть место, где я родился и вырос.
– Я была в России, – ляпнула Джиджи и прикусила губы. – Мы вынуждены были сделать там пересадку.
– Ты гуляла по Москве?
– Да, но буквально пару часов. Нас не хотели выпускать из аэропорта, пока ваша служба безопасности не дала разрешение. И то, я уверена, что за каждым нашим шагом следили.
– Эх, позвонила бы мне. Я бы устроил тебе экскурсию.
Джиджи вновь покачала головой. Мне до смерти хотелось поцеловать ее. Хотя бы взять ее за руку. Банальное прикосновение отпечаталось бы в памяти ярким воспоминанием, которое я хотел и собирался забрать с собой. Если бы я мог ее предупредить. Хотя бы намекнуть, что причиной краха «Плазы» станут не Соколы.
– Освободи одну руку, – хрипло попросил я.
– Зачем?
– Потому что я собираюсь обнять тебя.
Лукавая улыбка возникла на ее губах. Она все расценила как шутку, но я впервые был серьезен. И тешил себя мыслью, что Рэй защитит ее и не даст умереть, когда сюда нагрянут другие. Нам было отведено мало времени, чтобы узнать друг друга. Но я собирался выжать из него каждую чертову секунду.
Остаток вечера мы разговаривали так, будто были старыми друзьями. Никто не врывался в гараж. Никто не требовал от Джиджи уйти.
– Я попросила Броуди, чтобы он отключил камеры, – призналась Джиджи перед уходом.
– Спасибо, что дала мне шанс, – мой голос дрогнул. Потому что завтра она поймет, какую ошибку совершила.
– Спокойной ночи, Ройс.
– Раз камеры отключены, то могла ты поцеловать меня в щечку?
– Зачем?
Я нарочито закатил глаза, а после с упреком уставился на Джиджи. Она медленно приблизилась ко мне. Карие глаза внимательно всматривались в мои. Джиджи искала подвох, отрицая тот факт, что нравилась мне. Черт, это слово совершенно точно не передавало чувства, которые она вызывала во мне.