Пока продавщица заворачивала покупки в шуршащую бумагу, Сабина ловила себя на мысли, что этот короткий, бессмысленный диалог стал для неё глотком воздуха. Крошечной передышкой перед тем, как снова нырнуть в пучину своего горя.
Глава 7
Она машинально расплатилась, услышала в спину традиционное «Приятного вечера!» и вышла на улицу. Ирония этой фразы резанула её острее лезвия. Приятного? Когда внутри всё выжжено дотла? Брела по улицам, не чувствуя под собой ног, и вот перед ней выросли знакомые массивные ворота. Пропускная система, щёлкнув, впустила её в другую жизнь — ту, что была всего несколько часов назад. Проходя мимо «родительского» крыла, она мельком заглянула в освещённое окно кухни: свёкор и свекровь мирно пили чай, о чём-то увлечённо беседуя. Картина обычного семейного уюта, которая вызвала в горле острый, солёный ком. Они ещё не знали. Не знали, что их общий мир дал трещину, которая, кажется, уже никогда не срастётся.
Она вошла в свою часть дома, и её первый импульс — зажечь свет. Всюду. В прихожей, в зале, в гостиной. Яркий, ослепительный, чтобы прогнать сгущавшуюся вокруг тьму. Но в гостиной её ждало самое жестокое напоминание — нетронутый праздничный стол. Он стоял, как памятник её наивности, уставленный тарелками с изысканными закусками, фруктами, сырами. С горькой, кривой улыбкой она сорвала несколько прохладных виноградин. Они показались безвкусными, как мел.
Затем её взгляд упал на подсвечники. Пятьдесят свечей — она сама их расставляла утром, с трепетом и предвкушением. Теперь это были просто пятьдесят немых свидетелей её краха. Со странным, почти ритуальным упорством она зажгла их все одна за другой. Комнату заполнил трепетный, живой свет, от которого по стенам заплясали длинные, причудливые тени.
Взяв в руки бутылку вина, она с недоумением разглядывала её. Что вообще значат все эти «полусухие» и «выдержанные»? В её душе бушевал настоящий ураган, а она пыталась унять его глотком дорогого алкоголя.
«Господи, надо было брать водку, — мысленно рассмеялась она, и этот внутренний смех звучал как предсмертный хрип. — С ней всё проще: нет этого дурацкого этикета, не нужно церемоний».
Она с ожесточением принялась сковыривать фольгу, а затем с досадой уставилась на плотно сидящую пробку. Всё это было так нелепо! Этот штопор, эта бутылка, эти свечи — жалкая пародия на праздник, маскарад, на который никто не пришёл. Но её руки действовали на автомате, словно выполняли заученную когда-то программу, смысл которой давно испарился.
С трудом, почти с боем, она поборола капризную пробку. Раздался тихий, но такой значимый хлопок. Облегчённый выдох вырвался из её груди. Ждать «виновника торжества»? Нет уж, спасибо. Она подняла тяжёлую бутылку и сделала несколько жадных, больших глотков. Алкоголь обжёг горло, оставив за собой тёплую, но тошнотворно-сладковатую дорожку.
— Фу, какая гадость, — вырвалось у неё, и она с отвращением поставила бутылку на стол.
Взяв её снова в руку, словно скупое подношение заблудшим богам, она двинулась по комнатам, гася за собой свет. Яркие люстры гасли одна за другой, и только призрачный свет свечей теперь освещал её путь. Вернувшись в гостиную, она сделала ещё один глоток, на этот раз заев его кусочком воздушного шоколада.
— А в сочетании… ничего, — с удивлением хмыкнула она, ощущая, как сладость шоколада смягчает неприятную горечь вина. — Совсем крыша поехала, вслух разговариваю, — пробормотала она, пригубив ещё.
Её взгляд упал на пульт от музыкального центра. Рука сама потянулась к нему. Палец нажал кнопку воспроизведения. Комнату заполнили знакомые, до боли родные аккорды. Его песня. Та самая. Ей было всё равно, что играет, но этот выбор оказался не случайным — её пальцы сами нашли нужную композицию в плейлисте их общей жизни.
Погасив последнюю лампу, она в мерцании свечей, как сквозь строй светляков, добралась до своего углового кресла и утонула в нём.
Заур. Он так любил эту мелодию. Часто напевал её, особенно когда она хмурилась или уходила в себя. И это всегда работало — его глуховатый, тёплый голос растоплял лёд, заставляя её улыбнуться сквозь слёзы.
«Красивой ты была в тот вечер…»
Да, в тот самый вечер, когда они встретились, она и правда была прекрасна. Полна надежд, вся сияя от ожидания чуда. И кто мог подумать, что их ждёт такая банальная, такая избитая история?
«Но я смотрел в твои бездонные глаза…»
О, он смотрел. Смотрел так пристально и глубоко, будто пытался прочесть в них её судьбу, разгадать все тайны её души. Она тогда тонула в этом взгляде, теряла себя.
«Бывает, как в одной из сотни тысяч историй, банальных встреч и случайной любви…»