Он остался один в бледнеющем свете догорающих свеч, чувствуя, как тяжёлый, ледяной камень ответственности придавливает его к земле. Где взять силы, чтобы сделать всё правильно? И что вообще в их ситуации означало это слово – «правильно»?
Глава 8
Утро вломилось в спальню без стука, ослепительными лезвиями солнечных лучей, режущими воспалённые веки. Сабина попыталась подняться, но тело налилось свинцом, а виски сжали тиски невыносимой боли. Вся её воля ушла на то, чтобы с трудом опереться на локти.
«Хоть до кровати доползла, – пронеслось в голове, и она с тоской провела ладонью по влажному лбу. – Только бы он не видел меня в таком отвратительном виде…»
В ту же секунду дверь бесшумно отворилась, и в проёме возникла высокая фигура. Такого совпадения судьба, казалось, не могла придумать.
– Доброе утро, – его голос прозвучал нарочито бодро, словно он пытался развеять гнетущую атмосферу. Он приблизился и протянул ей стакан с мутной, подозрительной жидкостью. – Выпей, должно помочь.
– Ты что здесь делаешь? – удивилась она, с недоверием принимая стакан. – В это время ты обычно уже на работе. Что это?
– Называй это зельем опытного грешника, – он едва сдерживал улыбку, но в глазах читалась искренняя забота. – Проверено, работает.
Сабина сделала маленький глоток и скривилась, пытаясь отодвинуть стакан. Но его рука была настойчивее.
– Нет уж, до дна, – его тон стал мягким, но твёрдым. – Иначе эта адская пульсация в висках никуда не денется.
– Отстань, – буркнула она, чувствуя, как противная жидкость обжигает горло.
– Мне не всё равно, как ты себя чувствуешь, – тихо произнёс Заур, и в его словах прозвучала такая нежность, что у Сабины ёкнуло сердце. – Я на кухне. Жду к завтраку.
С этими словами он вышел, оставив её наедине с тяжёлыми мыслями и остатками похмелья.
Сбросив одеяло, она опустила босые ноги на прохладный паркет. В комнате повис её одинокий шёпот:
– С каких это пор ты стал появляться дома по утрам? Что случилось?
Подойдя к зеркалу, она с ужасом разглядывала своё отражение: помятое лицо, тёмные круги под глазами, волосы, похожие на покинутое гнездо.
«Кошмар. Настоящее пособие по выживанию после апокалипсиса».
Быстро распутав волосы и собрав их в небрежный пучок, она надела тапочки и побрела в ванную. Холодная вода немного освежила лицо, смывая следы вчерашних слёз и вина. Заставив себя улыбнуться, она глубоко вздохнула и направилась на кухню.
Заур сидел за столом, и его обычно уверенная поза выдавала нескрываемое напряжение. Сабина молча заняла своё место, насыпала в чашку две ложки кофе и залила кипятком. Горячий пар на мгновение скрыл её лицо.
– Почему ты не на работе? – наконец спросила она, не в силах больше выносить тягостное молчание.
Его пронзительный взгляд заставил её внутренне сжаться.
– Взял выходной, – коротко ответил он, не отводя глаз.
– С чего бы это? – она сделала глоток обжигающего кофе, пытаясь скрыть дрожь в руках.
Он помолчал, его взгляд стал ещё тяжелее. Сабина уставилась в свою чашку, будто надеясь найти на дне ответы на все вопросы.
– Хотел сегодня провести время с тобой, – произнёс он, и в его голосе прозвучала неуверенность, которую она раньше никогда не замечала.
Её реакция была мгновенной, как щелчок затвора:
– Как жаль, а я как раз собиралась к родителям.
– Не сегодня, – его слова прозвучали мягко, но окончательно.
– Но я уже почти месяц у них не была! – в её голосе зазвучали нотки лёгкой паники.
– Сходим вместе в выходные, – предложил он, и в его тоне появилась настойчивость, против которой она не стала спорить.
– Ладно, – сдалась она, чувствуя, как по телу разливается странная смесь облегчения и тревоги.
Допив кофе, она отнесла чашку к раковине. Каждое движение было выверенным и медленным – помыть, вытереть насухо, поставить на привычное место. Эти простые действия помогали скрыть внутреннюю дрожь и оттянуть момент, когда им придётся говорить о самом главном. О том, что витало в воздухе между ними с самого утра. О том, что могло навсегда изменить их хрупкий мир.
Она выскользнула из кухни, оставив его одного переваривать тягостное молчание. В гостиной её встретили призраки вчерашнего праздника – немые свидетели её наивных надежд. Прибираясь, Сабина ловила себя на мысли, что чувствует себя последней дурой. Эти нетронутые тарелки, аккуратно сложенные салфетки, даже свечи, которые Заур, видимо, успел потушить – всё это выглядело как насмешка. Когда за стеной послышались его шаги, удаляющиеся в кабинет, она невольно выдохнула с облегчением – ещё несколько часов передышки.