– Мама! – в голосе Эльвиры прозвучала настоящая мольба.
– Если не хочешь, чтобы отец всё узнал, делай как тебе говорят!
С лицом, искажённым обидой и гневом, Эльвира вышла в прихожую. Она замерла у окна, прижимая ладонь к груди, где сердце колотилось, как птица в клетке. За стеклом она увидела Сабину – та сидела на садовых качелях, слегка раскачиваясь, уставившись куда-то вдаль. Словно почувствовав этот взгляд, гостья медленно повернула голову. Их глаза встретились через стекло.
– Ну что, передумала? – тихо спросила Сабина, но её слова были отчётливо видны по движению губ.
Эльвира, плотнее запахнув кофту, резко открыла дверь и вышла во двор. Сабина не сводила с неё взгляда, полного усталой грусти, а не триумфа. Подойдя к качелям, Эльвира встала в оборонительную позу, скрестив руки на груди.
– Я пришла, – тихо произнесла Сабина, словно констатируя факт.
– Да, но давай быстро. Говори, что хотела, – Эльвира демонстративно отвернулась, глядя на забор. – Думаю, я могу представить себе твою речь. Это не займёт много времени.
– А ты уверена, что знаешь, зачем я здесь?
Эльвира резко повернулась, и её взгляд, полный ненависти и боли, впился в соперницу. Сабина приняла этот удар молча, лишь в её глазах мелькнуло что-то похожее на сострадание.
– Наверное, сейчас будешь читать мне нотации: «Дорогая, он несвободен, у нас семья, отпусти его, он тебя обманывает», – зашипела Эльвира, и её красивое лицо исказила горькая гримаса. – Но ты глубоко ошибаешься! Заур любит меня! А ты… ты всего лишь дорогая ошибка его прошлого! Знаешь, сколько он за тебя заплатил? Слишком много. И всё ради чего? – её голос звенел от ядовитой горечи. – За три года ты даже не смогла родить ему ребёнка! Что молчишь? Нечего сказать?
Каждое слово вонзалось в Сабину, как тонкая, отравленная игла. Она чувствовала, как немеют кончики пальцев, сжимающие перекладину качелей. В глазах предательски выступили слёзы. Сделав глухой, прерывистый вдох, она прошептала:
– О чём ты? Какие деньги? – она заморгала, пытаясь рассеять влажную пелену перед глазами.
– Хватит притворяться! Твой отец получил от них круглую сумму, чтобы не писать заявление. Неужели ты думала, что всё устроилось само собой? В этом мире всё решают деньги! Будь на месте справедливость – мы с Зауром были бы вместе давным-давно!
Сабина закрыла глаза. Внутри неё звучал настойчивый, спасительный шёпот: «Дыши. Помни, зачем пришла. Она кричит от боли. Она защищается».
– У меня было к тебе одно предложение, – голос её дрогнул, но она заставила себя продолжать. – Но теперь… теперь оно кажется мне безумием. – Сабина не смотрела на Эльвиру, уставившись в свои колени. Эльвира, внезапно замолчав, замерла в ожидании. – Я хотела предложить тебе… – комок в горле перекрыл воздух. Она сглотнула. – …согласиться стать второй женой.
Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Эльвира стояла, не двигаясь, будто её превратили в соляной столп. Сабина подняла на неё измученный взгляд и увидела на лице соперницы не гнев, а полнейшее, абсолютное потрясение. Минуты, что они молча смотрели друг на друга, тянулись как часы.
– Ты… ты в здравом уме? – наконец выдавила Эльвира, и её голос звучал чужим, сдавленным. – Как это… как это вообще возможно? Что скажут люди?
– Просто ответь: да или нет? Всё остальное я беру на себя.
– Но… как? Разве такое бывает? Официально нас не распишут! Ты понимаешь?!
– Ты его любишь?
– Больше жизни, – выдохнула Эльвира, и в её глазах впервые за весь разговор мелькнула не защита, а ранимая искренность.
– Тогда какое тебе дело до того, что скажут другие? Пусть говорят, а у вас будет семья, пусть и без документов. Так каков твой ответ?
– О чём тут думать? – прошептала она. – Конечно, да.
Сабина медленно поднялась с качелей. Проходя мимо Эльвиры, она тихо, уже не оборачиваясь, бросила:
– Жди вестей. Я всё устрою.
Она шла прочь от этого дома, отравленного ложью и болью, чувствуя, как внутри неё рушится последняя опора. Зачем она всё это затеяла? Могла бы жить в неведении, в удобной клетке… Но теперь в её голове царил хаос, и ей нужна была правда. Страшная, неудобная, но правда.
Глава 12
Ветер трепал её волосы, словно пытаясь утешить. Она не стала вызывать такси, движимая потребностью остаться наедине с городом, с этим вечером, с самой собой. Прохожие оборачивались на девушку с пустым, невидящим взглядом. Наконец, она достала телефон. В её мире рухнуло всё, но оставался один человек, который никогда её не обманывал.