Они замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Общих тем для разговора в последнее время практически не оставалось, и тишина в кабинете становилась всё более гулкой и некомфортной.
Когда рабочие часы подошли к концу, Сабина начала собираться первой. Она сложила несколько папок в свою объёмную сумку – намерена была поработать вечером. Готовые документы аккуратно положила на край его стола.
– Всё остальное будет готово к началу дня завтра.
Он наблюдал за ней украдкой. Её движения были размеренными и чёткими, лицо – невозмутимым каменным изваянием. Она определённо затаила обиду. И этот упорный отказ встречаться взглядами был самым тревожным знаком. Когда её рука уже легла на дверную ручку, он не выдержал.
– Причина… причина в тебе, – вырвалось у него, почти шёпотом.
Сабина замерла на пороге, спиной к нему, глядя в тёмное отражение в окне.
– По закону, близкие родственники жертвы не могут быть вовлечены в официальное следствие, – его голос стал тише, но от этого слова прозвучали ещё весомее. – Если бы это дело передали мне, ты бы неминуемо втянулась в процесс. А ты – его вдова. Я рвался взять это дело, клянусь. Но мне запретили так же категорично, как и тебе.
– Ты хотя бы в курсе, что всё расследование буквально встало? – наконец обернувшись, она пристально смотрела на него, выискивая в его глазах хоть какую-то реакцию.
– Что ты имеешь в виду? Булат – первоклассный специалист. Он доведёт всё до логического конца.
– Похоже, тебя не посвятили. Дело, – она сделала выразительную паузу и изобразила в воздухе кавычки, – «приостановлено». На неопределённый период.
– С чего это вдруг?!
– У следствия закончились все версии. Нет ни одной новой зацепки…
– И что теперь будет? Твою мать! – он резко вскочил со стула.
– А теперь я не намерена больше быть пассивным наблюдателем. И меня уже ничто не остановит.
– Что ты собираешься делать?
– Узнаешь. Всё идёт своим чередом. До завтра.
Она не стала дожидаться его возражений, аргументов или попыток остановить. Дверь за ней закрылась с мягким, но окончательным щелчком. Чёткий стук её каблуков по коридору постепенно затихал, пока она не вышла на улицу. Вечерний ветерок тут же обвил её, словно встревоженный друг. Она позволила ему поиграть распущенными волосами и неспешно зашагала по знакомому маршруту, следя за узором тротуарной плитки под ногами.
Дом встретил её привычной тишиной. Мысленно поблагодарив ветер за компанию, она достала ключи. Их звон, щелчок замка – и вот она внутри, в своём личном пространстве, где царили только тени и покой. Ключи со звоном упали на консоль в прихожей. Скинув туфли, она босиком прошла в гостиную и потянулась к выключателю.
Щелчок – и лампочка на потолке вспыхнула на мгновение ослепительно ярким светом, а затем с тихим хлопком погрузила комнату в полную темноту.
– Вот чёрт, – выдохнула она, оставаясь стоять посреди внезапно нахлынувшей темноты.
Она вышла на кухню, где горел свет, и уставилась на телефон в своей руке. «Звонить или нет?» – металась она в нерешительности. Но лезть на табуретку и менять эту несчастную лампочку самой? Это было выше её сил в такой день.
***
Воспоминания нахлынули внезапно, яркой и болезненной вспышкой.
– Ну и паникёрша же ты, Саби! Боишься простой лампочки? Это же просто кусок стекла с нитью! – голос Заура звучал в её памяти так ясно, будто он стоял рядом. В воображении она видела, как он, улыбаясь, легко вкручивает новую лампу. – А представь, если б меня не оказалось поблизости? Что бы ты делала?
Мысленно она видела, как он осторожно спускается со стула, который она крепко держала.
– Вообще-то, мистер незаменимый, тебя и тогда-то рядом не было, – шептала она пустому пространству. – А пока ты не изменишь свой номер, ты всегда на моём быстром наборе.
– Значит, я твой личный джинн, исполняющий желания? – его смех, тёплый и бархатный, наполнял тишину комнаты.
– Скорее джинн-электрик, – улыбнулась она своим мыслям.
– Какой же ты занудна порой! – смеялся он в её памяти. – Одиночество делает тебя слишком серьёзной.
– Мне и так неплохо, – отвечала она призраку. – Спасибо тебе… за всё.
И тут картина сменилась. Она снова увидела его лицо, но теперь на нём было не одобрение, а лёгкое раздражение.
– Ты вообще в себе? За что это благодарность? За смену перегоревшей колбы?
– Ты прекрасно знаешь мою иррациональную тревогу перед всем, что связано с проводкой.
– Бояться – это нормально! Если я понадоблюсь – просто позови. Я всегда приду.