Медсестра вышла, и тишина снова заполнила пространство. Сабина безучастно посмотрела на пресный больничный завтрак. И вдруг, как удар молнии, её осенила мысль, которая казалась такой очевидной сейчас: нужно найти его близких! Почему эта мысль не пришла ей в голову раньше?
На тумбочке возле его койки лежал смартфон. Сабина осторожно взяла его. Разблокировав экран, она открыла список контактов. Её пальцы замерли на строчке «Папа». Она нажала кнопку вызова. Гудки в трубке звучали громко и протяжно, словно отсчитывая секунды до неизвестности. После четвёртого сигнала связь установилась.
– Говорите, – прозвучал низкий, хрипловатый и недружелюбный голос.
– Здравствуйте. Меня зовут Сабина. Я звоню вам, потому что ваш сын… – она попыталась начать осторожно, но её не дали договорить.
– У меня нет никакого сына! – раздалось в трубке резко и безапелляционно. – И передайте этому мерзавцу, чтобы больше не пытался подсылать ко мне своих людей!
Разрыв связи прозвучал оглушительно в тишине палаты. Сабина сидела, замерев, с аппаратом в руке, ощущая, как каждое произнесённое этим незнакомцем слово оставляло в её душе ледяной, режущий осколок. Из этих ран поднималась глубокая, щемящая жалость к безмолвному юноше на соседней койке. Какой жестокости он, должно быть, подвергался…
В палату снова вошла медсестра, на этот раз с капельницей на стойке.
– Для чего это? – спросила Сабина, всё ещё находясь под впечатлением от разговора.
– Врач назначил поддерживающую терапию, чтобы вы быстрее восстановились после вчерашнего.
– Но раньше, когда я просто сдавала кровь, мне никогда ничего такого не ставили.
– В донорских центрах – нет, это не практикуется. Но в условиях стационара, после такой интенсивной процедуры, это стандартная мера. Не переживайте, это абсолютно безболезненно.
– Я не из тех, кто боится уколов, – Сабина протянула руку, уже оснащённую катетером.
Взгляд медсестры упал на чужой телефон в её руке.
– Удалось связаться с родственниками пациента?
– Пока… нет, – соврала Саби, опуская глаза. – Не могу решиться.
– Может, лучше, чтобы лечащий врач сам позвонил? Это будет более официально.
– Возможно, вы правы. Но телефон… пусть пока побудет у меня. Вдруг кто-то ещё будет его искать.
– Хорошо. Сама процедура займёт около двух часов. Постарайтесь отдохнуть, поспать.
– Постараюсь.
– Хорошего вам дня.
Глава 25
Когда дверь закрылась, Сабина откинулась на подушку, но покой к ней не шёл. В голове снова закружились вопросы, как стая тревожных птиц. Кто он? Почему его никто не ищет? Неужели он так одинок в этом мире?
И словно в ответ на её мысли, телефон в её руке внезапно завибрировал, и заиграл звонок. На экране светилось: «Дядя Осман». Не раздумывая ни секунды, она сняла трубку.
– Алло?
– Алло! Где Тимур? Немедленно позовите его! – в трубке прозвучал властный, нетерпеливый баритон.
– Он… он не может сейчас подойти к телефону, – попыталась объяснить Сабина.
– Как это не может?! – голос на другом конце провода взорвался раздражением. – Я уже три часа его жду! Где он?!
– Успокойтесь, пожалуйста. Произошло несчастье. Тимур в больнице. Он попал в серьёзное ДТП. В аварию.
– В какую аварию?! Вы кто вообще такая?!
– Сейчас это не главное. Пожалуйста, приезжайте. Его состояние… оно тяжёлое.
– Где вы находитесь? Назовите адрес!
Сабина быстро продиктовала адрес больницы. Мужчина, буркнув, что будет через тридцать минут, бросил трубку. Она медленно положила телефон обратно на тумбочку, и её взгляд снова притянуло к бледному, безжизненному лицу.
– Видишь? Ты не одинок, – тихо, почти шёпотом, сказала она ему, как будто он мог её слышать. – Кто-то едет. Я здесь. Я с тобой.
Но ответом ей была лишь ровная, механическая линия на кардиомониторе и тихое, искусственное дыхание аппарата. Он оставался в мире, куда слова и обещания достучаться не могли.
Резкие, громкие голоса за дверью вырвали Сабину из тяжёлого, тревожного полудрёма. Кто-то настойчиво и грубо требовал пустить его внутрь, а дежурный персонал явно пытался преградить путь.
– Вы не можете туда заходить! Это отделение реанимации и интенсивной терапии! – настойчиво, но с дрожью в голосе, повторяла чей-то женский голос, вероятно, молодой медсестры.
– Я всего на мгновение! – гремел в ответ мужской бас, полный нетерпения и тревоги. – Мне нужно только взглянуть!