Мысль пронеслась стремительной молнией: «А будь что будет!» Ловя на лету это внезапное, отчаянное решение, она протянула руку и взяла цветок. Её пальцы на мгновение коснулись его, и по телу пробежал разряд. Он развернулся и пошёл к танцующему кругу, а она, словно заворожённая, последовала за ним, чувствуя, как десятки глаз впиваются в её спину.
Как и говорила Адина, Усман был тут же, в самой гуще веселья. Увидев сестру с Дамиром, он лишь понимающе ухмыльнулся.
Танец с ним был не похож на предыдущий. Дамир вёл себя дерзко, энергично, его движения были порывистыми и уверенными. Он не просто танцевал – он будто бросал вызов всему залу, ловя её смущённый взгляд, приглашая её в свой мир. Руки его взмывали к ночному небу, словно призывая в свидетели звёзды. Сабина же чувствовала себя пойманной птичкой. Она боялась поднять на него глаза, сама не понимая, что творится в её душе. С одной стороны, она ждала, когда же эта пытка закончится, с другой – тайно молила, чтобы этот миг длился вечность.
Но всему приходит конец. Судьба, казалось, сама вмешалась – мелодия смолкла, оставив в ушах приятный звон. Дамир так и не разглядел её лица как следует – она всё время смотрела куда-то в сторону. Уже виднелся в толпе Усман, стоявший рядом с женихом. Собрав остатки гордости, Сабина подошла к брату и, сунув ему в руки тот самый, уже немного помятый цветок, с вызовом заявила:
– Всё. С тобой я больше не танцую. Никогда.
Тот с комическим недоумением принял из её рук «почти труп» бедного растения.
– Ой, мама тебя искала, – добавила она уже тише, отводя взгляд. – Поехали домой.
***
Глава 4
Тот вечер врезался в её душу, как раскалённая игла, оставив после себя не шрам, а вечно ноющую рану. Внутри бушевал ураган непонятных чувств, таких новых и пугающих, что юная Сабина просто не знала, куда от них деться. Что это было? Почему сердце колотилось, как птица в клетке, а в висках стучало, едва его рука касалась её ладони?
Позже, в тишине своей комнаты, она будет снова и снова предаваться своему странному ритуалу. Она запускала запись со свадьбы, и её взгляд, словно загипнотизированный, сам выискивал в толпе одно-единственное лицо – Дамира. Каждый раз, когда он появлялся в кадре, что-то внутри сжималось в сладком, но мучительном спазме. Их короткий танец стал для неё заветной жемчужиной, личным сокровищем, которое она пересматривала до головокружения, пытаясь вдохнуть забытый аромат тех мгновений.
А потом… Потом камера, жестокая и беспристрастная, показывала, как он так же легко, так же улыбаясь, кружил в танце другую. Потом — следующую. И счёт этим счастливицам стало вести невозможно. Они мелькали, как пёстрые мотыльки вокруг пламени, и с каждым новым кадром в её груди разливалась ледяная пустота.
Горькая, унизительная правда заключалась в одном: для него она была всего лишь бледной тенью, мимолётным эпизодом в веренице свадебных забав. Дамир, её первая и такая ослепительная грёза, ворвавшаяся в жизнь и ушедшая, как метеор, даже не запомнил её лица. Разве мог он, такой яркий и недосягаемый, разглядеть что-то в робкой девочке?
Жизнь текла своим чередом, безжалостно разведя их по разным берегам. Дамир канул в свою далёкую, взрослую жизнь, а Сабина осталась доживать последние месяцы своей девичьей свободы, которая уже была расписана по чужой указке.
Она заканчивала школу, и её будущее было предопределено, словно по накатанной колее: прямо с выпускного бала, едва отзвучит последний школьный вальс, должна была начаться её «настоящая» жизнь — свадьба с Шахрияром. Жениха нашли родители. Он был другом мужа её старшей сестры Адины и, по словам родни, был сражён ею наповал ещё на той самой свадьбе.
Однажды вечером мать, разливая чай, завела свой неспешный, но неумолимый разговор.
«Доченька, ты должна понимать, Шахрияр – человек надёжный, – голос её звучал мягко, но в нём слышалась стальная воля. – У него серьёзные планы, прочное положение. О чём ещё может мечтать для своей дочери мать?»
Сватанье прошло быстро и гладко, и вот до заветной, и такой пугающей даты, оставались считанные недели. Её жизнь, казалось, катилась по заранее проложенным рельсам, и сойти с пути было немыслимо.
Но судьба, жестокая и насмешливая, распорядилась иначе. За два месяца до свадьбы её привычный, такой хрупкий мир рухнул в одночасье. Возле самого дома с визгом тормозов врезалась чёрная иномарка. Из неё стремительно, как тени, высыпали двое крепких парней. Не успев понять, не успев вскрикнуть, она почувствовала грубые хватки, её затолкали на заднее сиденье, и машина рванула с места, умчав её в полнейшую неизвестность.