Всё изменилось в тот день, когда к ней без предупреждения нагрянула свекровь…
Снова этот день. Та дата, которую она так отчаянно хотела вычеркнуть из памяти. Конец весны, начало мая. Сабина ненавидела не только этот конкретный день – она ненавидела весь месяц. В народе говорят, не стоит играть свадьбы в мае, иначе всю жизнь маяться будешь. Её, конечно, никто не спросил. Её свадьба состоялась в мае, хотя изначально была назначена на конец июля. Заур не стал ни у кого спрашивать разрешения. Он привык решать сам.
С тех пор прошло три года, а воспоминания по-прежнему будоражили душу. За эти три года Сабина изменилась, переступила через собственную гордыню. Поняла, что нельзя вечно жить с ненавистью в сердце, даже к тому, кто перевернул твою жизнь с ног на голову. В конце концов, он её муж. Пусть их брак и был странным, почти фиктивным. Он разрешил ей учиться, помогал с подготовкой – он сам когда-то получил юридическое образование. Благодаря его старым, зачитанным до дыр учебникам, Сабина легко схватывала материал. Да и сам Заур, казалось, получал удовольствие от их совместных занятий.
Её размышления прервал настойчивый стук в дверь. Сабина открыла и замерла на пороге: на пороге стояла свекровь.
– Здравствуйте, мама, – проговорила она, отступая, чтобы впустить женщину.
– Здравствуй, дочка, – кивнула та, переступая порог.
– Заур ещё не пришёл…
Она вошла, но не села, застыв посреди просторной гостиной, словно судья перед оглашением приговора.
– А что, мне нельзя навещать дом сына в его отсутствие? – спросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая укоризна.
– Нет, что вы! Конечно, можно, – поспешила успокоить её Сабина. – Просто вы обычно не заходите, когда Заура нет.
– Может, это и к лучшему, что его нет, – твёрдо сказала свекровь. – Мне нужно с тобой поговорить.
– Что-то случилось? – встревожилась Сабина. – Садитесь, пожалуйста, расскажите.
– Ты помнишь, какое сегодня число? – начала женщина, игнорируя приглашение сесть.
– Я бы отдала всё, чтобы забыть этот день, – тихо ответила Сабина.
– Не говори так, – мягко, но настойчиво упрекнула её свекровь. – Ведь вы смогли стать друзьями. А значит, всё было не зря. Прошло три года, – она замолчала, подбирая слова. – А у вас до сих пор нет детей.
Сабина почувствовала, как по щекам разливается горячая краска. Скрыть смущение было невозможно.
– Я подумала… Может, тебе сходить к врачу? У меня есть знакомая, очень хороший специалист. Я могу договориться о приёме. Что скажешь?
Сказать, что Сабина была шокирована, – значит не сказать ничего. Её буквально оглушило это предложение. Ведь оно означало одно – их с мужем тайна будет раскрыта, и пути назад уже не будет.
– Я… я думаю, не стоит волноваться, – залепетала она. – Всё в руках божьих. Значит, наше время ещё не пришло.
Она говорила первое, что приходило в голову, лишь бы оттянуть неизбежное.
– Не стоит волноваться, – повторила она, больше для себя, чем для свекрови.
– Как же не волноваться? – голос женщины зазвучал твёрже. – Вы вместе уже три года! Я всё-таки запишу тебя к врачу. Дочка, мне уже хотелось бы возиться с вашими детьми, стать бабушкой.
– Не стоит, мама, – почти взмолилась Сабина. – Я заведу разговор с Зауром, и мы вместе подумаем, как быть.
– В любом случае, я уже заказала в мечети мавлид за вас, – свекровь словно не слышала её. – И вот ещё… это оберег. – Она достала из кармана аккуратно сшитый мешочек из ткани. – Внутри – молитвы. Я завернула бумагу в фольгу для сохранности. Всё, что от тебя требуется, – хранить его в той комнате, где вы спите.
Она протянула оберег. Сабина машинально взяла его.
– Благодарю вас, мама, – с трудом выдавила она. – Я… я понятия не имею, что приготовить на обед. Может, у вас есть мысли?
– Не беспокойся, дочка, обедом я займусь сама.
– Но… – попыталась возразить Сабина.
– Не спорь со мной, – мягко, но не допуская возражений, остановила её свекровь. – Я этого не люблю.
Сабине ничего не оставалось, как покорно кивнуть. После того как дверь закрылась за женщиной, её накрыла тяжёлая, давящая волна отчаяния. Родители Заура и раньше намекали на желанных внуков, но до сегодняшнего дня от их намёков можно было отшутиться. Теперь же шутки закончились, уступив место суровой серьёзности. Сабина и сама признавалась себе в тишине, что хочет ребёнка. Но откуда ему взяться, если они с мужем уже три года спят в разных комнатах, разделённые стенами и невысказанными словами?
Ноги отказывались слушаться, становясь ватными и непослушными. Сабина бесшумно скользнула в кабинет, где в воздухе витал его терпкий парфюм. Утром она убрала следы его ночёвки на диване, с горечью думая: «Доколе это может продолжаться?» Теперь решение созрело – пора менять эту нелепую ситуацию. Три года назад он сам предложил спать отдельно, говоря, что не хочет ничего требовать. Но разве жизнь в ледяном одиночестве лучше насилия? Она положила принесённый свекровью оберег прямо на кипу документов – пусть обратит внимание.