– Ну что? Догнал её? Что ответила? Дошла до дома?
– Эй, полегче, давай по порядку, – Дамир устало опустился в своё кресло.
– Я её нашёл, пытался успокоить, но она вырвалась и убежала.
– И ты просто позволил ей уйти?!
– Слушай, я тебе не личный сопровождающий твоей супруги! – вспылил Дамир.
– Прости, – Заур снова опустил голову, – во всём виноват я.
– Тебе нужно определиться, брат. Так больше продолжаться не может. Дальше будет только хуже.
– Почему ты так говоришь? – Заур с недоумением посмотрел на него.
– В твоей жизни грядут серьёзные перемены. Скоро ты станешь отцом.
– Что? Кем я стану? – Заур остолбенел.
– Отцом, болван! Твоя жена беременна, возможно, поэтому она и пришла сегодня. Теперь понятно, почему она была так взвинчена.
– Что за чушь ты несёшь! Этого не может быть! – взорвался Заур.
Сердце колотилось где-то в горле, и Сабина, не разбирая дороги, рванула в ближайшую дверь, оказавшись в прохладном полумраке небольшого магазинчика. Словно загнанный зверёк, она прижалась к стеллажу, украдкой глядя на входную дверь. Он не пришёл? Не последовал за ней? Слава богу. Выдох, наконец-то, можно выдохнуть.
Она бесцельно провела пальцами по упаковкам, не видя названий, пытаясь хоть на секунду отогнать от себя навязчивые образы. Почему всё так сложно? Почему один день может перевернуть всю жизнь с ног на голову?
– Не можете выбрать? – раздался спокойный, бархатный голос прямо рядом.
Сабина вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла продавщица – женщина лет пятидесяти, с лицом, испещрённым морщинками, которые лучились вокруг глаз. Но главное – её взгляд. Глубокий, пронзительный, полный какого-то безмолвного понимания, словно она с одного взгляда видела всю её боль, всё смятение.
И что-то в Сабине дрогнуло. Захотелось задержаться здесь, в этом тихом уголке, под этим мудрым взглядом.
– Знаете, – голос её сорвался на шёпот, а потом зазвучал громче, – я просто не понимаю, чего хочу. Абсолютно. Всё внутри такое… пустое и одновременно тяжёлое.
Женщина мягко улыбнулась:
– Мужчине в такой ситуации я бы, не сомневаясь, вина предложила. Но для прекрасной дамы… Может, сладенького? Конфет? Шоколада? Иногда горечь внутри нужно подсластить.
Неожиданно для самой себя Сабина почувствовала, как её губы растягиваются в подобии улыбки. Идея показалась ей абсурдной и странно уместной.
– А почему бы не взять и то, и другое? – выпалила она, и в голосе её прозвучали нотки давно забытой лёгкости. – Выбирайте вы. Я доверюсь вашему вкусу.
– Но, милая, я не знаю ваших предпочтений… – растерялась продавщица.
И тут Сабину осенило. Ёмкая, красивая ложь, которая объяснила бы всё её странное поведение.
– У меня сегодня годовщина, – сказала она, и слова прозвучали почти правдоподобно. – Три года. Хочу сделать сюрприз мужу, угостить его чем-то особенным. – Сами эти слова «муж», «годовщина» обжигали изнутри, но она продолжала играть свою роль, и её даже забавляла эта нелепая ситуация: она, чуть ли не умоляет продать ей что-нибудь.
– Ну, если к празднику… – женщина оживилась. – Тогда, конечно! Какое вино предпочитаете? Красное, полное танинов, или нежное белое? Сухое или, может, полусладкое?
Сабина горько усмехнулась. Какая, в сущности, разница? Всё равно всё это – лишь фон для её одиночества.
– Какая, в сущности, разница? – повторила она вслух, пожимая плечами. – Дайте самое-самое лучшее. То, что пьют по-настоящему счастливые люди.
Женщина кивнула, без лишних слов подошла к стеллажу и взяла с высокой полки изящную бутылку с золотистой этикеткой.
– Вот. Белое, полусухое. Очень гармоничное. В его вкусе есть и лёгкость, и характер.
– Пусть будет так, – Сабина махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. – Я всё равно не запомню всех этих тонкостей. Для меня всё вино на один вкус – вкус слёз.
– Тогда, может, дополните шоколадом? – не отступала женщина, протягивая плитку тёмного шоколада с яркой надписью про апельсиновый ликёр. – Очень изысканное сочетание.
– Ликёр и вино? Не слишком ли много горячительного для одного вечера? – Сабина фыркнула. Ладно, чёрт с ним, с изыском. Ей хотелось простого и знакомого. – А дайте-ка мне ещё вот эту, с воздушным рисом. Она такая… беззаботная.