– Ну не плачь, – сказал Витя. – Все же хорошо.
– Это пока хорошо… А потом как у всех…
– Нет, у нас как у всех не будет, – ответил Витя серьезно и поцеловал.
Целоваться было очень странно. Раньше Нина часто об этом думала. Думала, куда деваются слюни, что во рту может быть неприятный запах и он почувствует. Что быть так близко к человеку очень странно и может оказаться неприятно. Но Витя пах приятно, и во рту у него не было никакого запаха, и слюни не текли, а было немножко сладко. Они поцеловались еще. Это было очень здорово, сидеть в темноте и целоваться.
В голове возник странный туман, все расплывалось и почему-то стало очень жарко. Нине казалось, что она вообще больше не видит комнаты, видит только Витю, и то какого-то странного. От приближения казалось, что у него вытянутое и немножко расплющенное лицо с сильно торчащим носом, хотя на самом деле лицо у Вити было нормальным, и когда он отстранялся, она убеждалась, что ей кажется. Он, правда, был очень взволнован, и взгляд был каким-то опустевшим. Он перестал так крепко обнимать Нину и просто ласково прижимал ее к себе. Это напомнило Нине Катьку – она тоже постоянно обнимала и целовала ее. Правда, не в губы.
– Целоваться приятно, – сказала Нина и улыбнулась.
Витя погладил ее по щеке и снова поцеловал:
– Ага, мне тоже понравилось.
– А ты раньше не целовался, что ли? Я думала, ты умеешь.
– Нет, я только сейчас попробовал.
– Странно, что у нас получилось.
– Наверное, это инстинкт, как у животных. И секс тоже, наверное, сам получается.
– Но мы не будем пробовать, потому что нам еще рано.
– Ага. Я пока и не хочу.
– А я хочу. Но только нельзя.
– Я на самом деле тоже хочу, и думаю, что можно, но страшно как-то.
– Из-за того, что это плохо кончится?
– Нет, из-за того, что тебе больно будет.
– Катька ничего такого не говорила, но мне показалось, что ей было больно. И когда я на кассете смотрела, тоже.
Витя засмеялся:
– Ты за сестрой подглядывала и порнуху смотрела, что ли?
– Ага.
Нина рассказала ему все, что видела, и они долго еще сидели в темноте. Витя почему-то отодвинулся и перестал целоваться.
– Ты чего?
– Да у меня встал от твоих рассказов.
– Член встал? – Нина была в ужасе. – И что теперь делать?
– Ничего. Опустится потом.
– Сам?
– Ну да.
– Странно как-то.
– Ничего странного.
– И часто у тебя так?
– Ну, вообще да. Папа говорит, это нормально.
– А если кто-нибудь увидит?
– Не знаю. Стыдно будет, наверное. Пока везло.
Они посмеялись, и Витя засобирался. Могла вернуться мама.
На следующий день они начали с поцелуев – валялись на кровати с учебниками и обнимались. Витя почему-то быстро вспотел, хотя в комнате было прохладно. Он старался отодвигаться от Нины, но в какой-то момент не выдержал и крепко прижал ее к себе – еще странно поелозил на месте, – Нина почувствовала, что у него опять встал, и Витя через штаны потерся об нее членом. Она подскочила:
– У тебя опять торчит. Не будем больше так лежать.
– Извини. Я не специально. Просто я им управлять не могу.
Нина была в ужасе. Вот и открылась одна из взрослых тайн. Член встает сам, когда он захочет, в любом неожиданном месте, и помешать ему нельзя. Поэтому и происходит секс – все расплывается так же, как у нее, встает член, и все, конец.
– Сейчас я, в туалет.
Витя вышел и пробыл в туалете довольно долго, а когда вернулся, член уже не стоял.
– А если пописать, то он опадает?
– Ну, там немножко не так, ты что-то одно обычно хочешь. Или писать, или это…
– Поэтому ты долго?
– Нет, я… – Витя покраснел.
– Ты там мастурбировал, что ли? – Нина была изумлена. Это было как-то очень по-взрослому и противно. – И тебе понравилось?
– А ты никогда не пробовала?
– Нет! Я таким не занимаюсь.
– Да все занимаются.
– Не ври.
– Да я серьезно, хоть у кого спроси. Ты правда не пробовала? Зря. Это приятно.
Нина сказала, что им пора рассказывать параграфы, и вообще, похоже, зря они это все затеяли, потому что они только целоваться договаривались, а теперь вон уже что происходит. Знала же, что и целоваться не надо. Витя извинился и хотел уйти, но Нина остановила его. Они пересказали друг другу параграфы. Витя хотел на прощание поцеловать Нину, но она отодвинулась.
– Чего ты обиделась, я не пойму?
– Я не обиделась. Просто это все очень противно и рано.
– А мне не противно. Ты просто не пробовала.
– А вдруг я потом секса захочу?
– Ну и что? Я его все время хочу, терплю же.