Вадим вспомнил, как, стараясь подчинить Дэна, влезть к нему в память и голову, сам проникался им. Может быть, от схожести судеб, а может, из-за его странного гипнотического взгляда. Он еще долго тренировался смотреть ему в переносицу, чтобы не попасть под влияние. Потом тренировался отводить глаза и объяснять. (Так стыдно за твою мать. Так больно за тебя. Ты не заслужил.)
Они сближались, Вадим нашел все болевые точки, научился доводить Дэна почти до истерики и выводить обратно. Ему почему-то нравилось, когда тот плакал. У него становилось такое растерянное и детское лицо. И главное, появлялся повод обнять его и погладить.
Пока Вадима вдруг не осенило – пора. Мальчик готов.
Дэн рассказывал, а потом сам потянулся к Вадиму, обнял его крепко. Казалось, он сейчас заплачет. Вадим хотел отстраниться, потому что член наливался в штанах и он мог почувствовать, но Дэн не отпустил. Он дышал в шею и моргал часто, отчего его ресницы едва заметно щекотали щеку. Вадим слегка сдвинулся, чтобы щеки соприкоснулись теснее, но Дэн вдруг поцеловал его в щеку, по-детски порывисто и крепко. Сейчас.
Вадим больше не мог сдерживаться. Он быстро поцеловал его в губы и крепко обнял. Дэн растерялся на мгновение, и Вадим, чтобы не дать ему опомниться, снова начал целовать его, торопливо и жадно. Он повалил его на диван и почувствовал животом напряженный член у того в штанах. Сработало. Он сполз с дивана, встал перед Дэном на колени, вынул его член и взял в рот, как это делали женщины. Дэн лежал неподвижно и постанывал от восторга. Поняв, что тот скоро кончит, Вадим вынул член изо рта и закончил рукой.
После Вадим почувствовал странное отвращение – все должно было получиться совсем не так. Это Дэн должен был делать ему приятно, но вместо этого он почему-то сам ублажил его. Неужели этот мальчик сам незаметно влез к нему в голову и поработил его? Впрочем, наверное, так даже лучше. Теперь мальчик будет чувствовать себя обязанным. Или соскочит и расскажет всем, как этот старый гей ему отсосал.
Вадим поднялся и растерянно сел рядом. Возбуждение пропало окончательно. Дэн одним движением натянул штаны и трусы, и обнял сидящего рядом Вадима. Он был разморенный и довольный.
– Я тоже хочу, – сказал он вдруг и положил руку Вадиму на промежность.
– Потом, – ответил Вадим и пошел ставить чайник.
Пока набирал воду, он украдкой помыл лицо и прополоскал рот. Мальчик подошел сзади и обнял.
– Ты сердишься?
– Дай чайник поставлю.
– Сердишься? – Он развернул Вадима к себе.
– Нет.
Он тут же поцеловал его в губы и опустился на колени. Вадим торопливо поставил чайник в раковину и прислонился к стене. Рука в волосах – упругих и обволакивающих. Точные, аккуратные движения. Да, он добился того, чего хотел. Его мальчик. Чувство торжества слилось с невероятным удовольствием, но постепенно движения Дэна стали резче и смелее – пришлось даже пару раз осадить его. Белый свет наступал, и от наслаждения онемело за ушами. Голова Дэна начала расплываться. Внезапно через белый свет пробилась острая боль, и приступ ее был таким сильным, что Вадим вскрикнул.
Дэн тут же замер и смотрел на него снизу своими огромными испуганными глазами. Это опять случилось – головку передавило. Вадим попытался поскорее опустить кожу на место, чтобы Дэн не успел ничего заметить, но кожа треснула, и Вадим весь сжался от боли.
Дэн так и сидел внизу и смотрел на него с ужасом.
– Это я тебе? Я тебе что, уздечку порвал? – наконец выдавил он из себя.
Вадим подумал, что Дэну вообще-то можно рассказать, что у него так бывает, теперь он никому не скажет, но в последний момент передумал. Если мальчик будет думать, что виноват, он привяжется крепче.
– Похоже, ты перестарался…
– Надо «Скорую» вызвать. – Дэн вскочил и заметался по комнате в поисках сотового. – Я думал, он у тебя просто такой… Тугой… Мало ли…
– Это не уздечка. Заживет.
– Нет, а вдруг… Надо же врача… Покажи!
– Нет.
Следующие пару часов Дэн, притихший и несчастный, сидел перед телевизором, вжавшись в диван, и временами прикрывал себе уши, когда Вадим, промывая член марганцовкой, матерился и аккуратно возвращал кожицу на место. С прошлого раза стало хуже, и Вадим чувствовал большую обиду: столько старался, так обрабатывал мальчика, и он теперь его, но толку от этого было мало. Он мог делать мальчику приятно, а тот ему нет.
Наконец, Вадим справился и подсел к Дэну. Тот вздохнул:
– Пойду я, наверное, уже поздно.
– Слушай, я…
– Прости меня… Давай лучше завтра поговорим, я… Это все как-то… странно, и не надо было… я… я же не гей, я нормальный. В общем, я пойду.