Наташка не понимала, что произошло, страдала и плакала, но Нина думала, что так все равно лучше, чем с тюрьмой или самоубийством.
Она успокоилась и радовалась, что уберегла подругу от непоправимого, но внезапно на горизонте у той появился директор завода, в которого Наташка влюбилась так же неудержимо и глупо. Нина собиралась объяснить ей, что это еще хуже, чем физик, но не успела.
Неужели Наташка тоже не станет ее искать? И Витя. Неужели они все просто забудут о ней, как забыли об Анеле? Как забыла о ней Катька. Нет, Катька узнает, найдет и спасет Нину. Может, это она ее и спрятала. А если нет? Мама ей не скажет, тете Свете она не звонит. Нина вдруг почувствовала, как последний ее шанс, призрачный, но все же дававший хоть какую-то надежду, тает и растворяется, словно это была не комната, а колодец, из которого, казалось, раньше был выход. Да, там, наверху, сумрачный и нереальный, а теперь колодец захлопнулся, и настала темнота.
Нина закричала. Она кричала долго и страшно, никаких слов, просто сплошное: «А!», но и этот крик свой она будто слушала со стороны и никак не могла выключить это и перестать.
Вадиму снился Дэн. Он почти никогда не видел снов, а оттого утром долго приходил в себя. Ему снилось, что черные тени на потолке уплотняются, сгущаются и образуют Дэна, который проступает все явственнее, четче, и одна из теней оседает татуировкой на его руке. И сам Дэн сидит на краю его постели и смотрит ласково, а потом нежно его поглаживает. Сначала по голове, потом по щеке, потом рука его спускается ниже, проскальзывает по соску и дальше, на живот. А потом рука его растворяется, и сам Дэн расплывается в плотную черную тень, похожую на густое облако дыма. И облако это, раскрыв страшную пасть, пытается поцеловать Вадима в губы, но пасть огромная, больше головы Вадима. А потому облако, причмокивая, сосет Вадиму лицо.
Вадим долго умывался холодной водой. От хозяйственного мыла щипало глаза, и сухую кожу стянуло, пришлось искать крем. На крем маска натягивалась плохо, тканевые ворсинки прилипли к лицу. Вадим посмотрел в зеркало – в маске он был похож на мерзкое облако из сна, только рот у него был на месте глаз.
Из-за этого сна мысль о девочке в подполе потеряла всякую остроту. Казалось совсем не важным, что она скажет и что он скажет ей, потому что ясно уже, что девочку искать не стали. А если и стали, то на Вадима не выйдут – никакого шума, сообщений по местным каналам, в газете тоже тишина. Решение он придумал еще вчера: он ничего не будет говорить девочке. Пусть говорит сама, как Дэн. Сама проболтается, а он от этого решит, что делать дальше, как лучше ей наврать.
Вадим погасил в подполе свет, вынул из холодильника два банана, налил бутылку воды и открыл люк. Девочка орала от страха. И даже когда он открыл, она замолчала не сразу, а только через несколько секунд. Вадим кинул ей бутылку и бананы и посмотрел немного. Она судорожно вздыхала, тряслась и плакала. Можно было подождать, пока она успокоится и что-то скажет, чтобы до вечера на работе обдумать, что ей отвечать, но девочка не успокаивалась долго, и когда, казалось, уже открывала рот, чтобы говорить, снова начинала плакать. Вадим захлопнул крышку – он и так опаздывал. Ничего, времени полно, вечером скажет. И надо забрать у нее бутылки и мочу. И свет он ей все же включил.
Нина и сама не поняла, почему сорвалась вдруг. Видимо, потому, что погас свет и это ее так сильно испугало. А может, просто от напряжения. Теперь была еда и вода, и стало значительно лучше. Более того, пока она плакала, она хорошо рассмотрела Вадима. Это точно он. И он все еще в маске. И так ничего не сказал. Нина не могла представить себе, что украл ее Вадим. Воруют людей совершенно другие люди, смелые и яркие, хоть и плохие. Как Даниэль или мужик из мэрии. А Вадим был никакой. Бледный, потертый, невнятный, с лицом случайного прохожего. Так что он просто сторожит, кто-то его попросил или заставил. Надо понять кто. Мама? Катя? Батюшка? Теперь Нина склонялась к тому, что батюшка. Хоть Вадим и не носил крестик и дома не держал икон, но со временем все могло измениться. Именно таких людей, как он, с лицами бледными, никакими, было много в церкви.
Надо хорошенько вспомнить. Нина была у Вадима дома только несколько раз, когда Катька уже ушла из дома, но еще не пропала.
В пятницу Нина соврала маме, что завтра идет на день рождения к Анеле. Анелю она предупредила еще в четверг, когда у той действительно был день рождения. Анеля улыбнулась и пообещала прикрыть. Мама отпустила и даже дала денег на подарок, которые Нина хотела отдать Катьке, но та не взяла.