– Прости. Я не знаю, что со мной такое.
Он уткнулся губами ей в шею и сделал вид, что всхлипывает.
– Может, от волнения, – ответила она и отвернулась.
Вадим был рад: не сердится. Член снова порвался и болел так сильно, что пришлось встать и помыть его марганцовкой. Теперь он все время носил с собой бутылочку. Пока он промывал член над раковиной, он думал о том, что обычный секс с женщиной ему не подходит. Все это было приятно и возбуждающе, но слишком больно. Должен быть какой-то другой способ, как с самим собой. Надо, чтобы она сделала это рукой, но не оголяла головку. Попросить об этом казалось настолько невероятным, что Вадим проворочался всю ночь. Не станет она этого делать, просто выгонит, и всё. Он у нее на плохом счету. Надо сначала как-то ее подмаслить. Может, подарить что-то дорогое?
Дома он нашел золотую цепочку мегеры, на которой болтался кулон с крупным камнем. Камень он снял, потому что с мегерой соседка общалась постоянно, и она могла узнать, где он взял подарок. Саму цепочку он почистил содой, чтобы казалось, что она новая, и уложил в маленькую бархатную коробочку, в которой эту цепочку мегере подарил отец. Коробочку было жаль, она напоминала небольшой гробик, и от этого всплывали воспоминания о том дне, их поцелуях и шее мегеры с цепочкой. Но нужно было задобрить, нельзя было жалеть, потому что то новое, что происходило, будоражило сильнее затертых воспоминаний.
Цепочке она обрадовалась, на ночь он оставаться не стал, сославшись на то, что нужно полить огород. Теперь сердиться ей не за что, боли сегодня не будет, но потрогал он ее, прощаясь, всласть. Да, так было лучше всего: она не выгоняет, ему не больно. Он стал бывать постоянно и всегда что-нибудь приносил. Она пыталась его оставить на ночь, и, когда член зажил окончательно, он остался. Они долго целовались в постели, а потом она засунула его руку себе между ног. Вадим очень удивился и с большим интересом потрогал там. Там было влажно и скользко. Похоже, что прикосновения там ей очень нравились, она постанывала и выгибалась. Вадим нащупал отверстие, куда просовывался член, и она застонала сильнее. Он сунул туда палец и удивился тому, какое это странное, казалось бы узкое отверстие, но как оно расширяется, если засунуть два пальца. Три она засунуть не дала, передвинула его руку к волнистым, похожим на ощупь на улитку верхним частям. Слушая ее дыхание, Вадим быстро понял, где ей приятнее всего, и стал трогать только там.
После этого все наладилось – подарки были больше не нужны. Она перестала обижаться, каждый день спала с ним, не лезла ему в трусы и радостно улыбалась, встретив его на заводе. Вадиму даже стало казаться, что он мог бы прожить так всю жизнь, и он постоянно одергивал себя, чтобы не размечтаться. Интересно, как там у девственниц? Наверное, сначала нужно лишить невинности пальцем, а потом, когда зарастет, сделать ей приятно и вставить клизму со спермой. Придется кончить при девочке и в клизму набирать тоже. Ничего, она будет его женой, стесняться тут нечего.
Теперь Нина наконец поняла все. Это два разных объяснения устройства мира. Она путала их и потому не понимала, зачем человеку жить.
Все оказалось довольно просто. Если бог есть, то ты должен слушать бога и священников, которые говорят, как правильно жить и не попасть в ловушку дьявола. Дьявол расставил для человека ловушки из секса, приукрашенные любовью. Человек влюбляется и попадает в ловушку. Эта ловушка очень хитрая и устроена как фильтр. Если человек оказался глупый или поторопился, то ловушка его убивает – человек становится наркоманом или алкашом.
Если он сделал все вовремя, то дальше он рожает детей и живет только для них, потому что дети тоже немножко приукрашены любовью. Самого человека после этого уже не существует, он есть, конечно, но должен работать, много и тяжело, чтобы кормить детей. Иногда родители не хотят это терпеть, бунтуют и бросают детей, как их папа. Но без детей нет совсем никакого смысла, поэтому такие бросившие тоже попадают в ловушку дьявола и потом становятся наркоманами или алкашами и умирают.