“Она должна сама выбрать, — мысленно повторил он. — И если её выбор — не я, я должен это принять”.
Он глубоко вдохнул свежий утренний воздух, наполненный ароматами скошенной травы и цветущих кустов роз вдоль дорожки. Где‑то вдалеке зазвучали голоса — слуги готовились к дневным хлопотам. Гилберт тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли, и направился к кузнице: сегодня предстояло много работы.
***
Элиана, всё ещё стоя у окна, заметила, как Гилберт уверенным шагом идёт к кузнице.
Его осанка, решительные движения — всё это говорило о внутренней силе, которая так импонировала ей.
“Он умеет быть стойким, — подумала она. — Даже когда больно”.
В дверь постучали.
— Войдите, — отозвалась Элиана.
На пороге появилась Марта с корзиной свежих цветов.
— Миледи, — служанка присела в поклоне, — я принесла пионы из сада. Они так хорошо сочетаются с цветом вашего платья. Разрешите расставить их в вазах?
— Конечно, Марта, спасибо, — Элиана улыбнулась. — Ты всегда знаешь, как сделать комнату уютнее.
Марта принялась расставлять цветы, а Элиана вернулась к столу, где лежало письмо брата. Она ещё раз пробежала глазами строки, представляя, как скоро увидит Томаса вживую — его улыбку, озорной блеск в глазах, который не исчез даже после всех испытаний.
— Марта, — вдруг спросила она, — ты слышала что‑нибудь о том, где сейчас Томас? В письме он не указал точного дня приезда.
— Говорят, миледи, он задерживается из‑за дел в деревне, — ответила служанка, аккуратно расправляя лепестки. — Но должен прибыть через три‑четыре дня. Капитан стражи уже получил распоряжение подготовить почётный эскорт.
— Хорошо, — Элиана кивнула. — Тогда нужно успеть привести в порядок гостевую комнату. И… Марта?
— Да, миледи?
— Подбери что‑нибудь из моих старых платьев. Хочу, чтобы комната Томаса напоминала ему дом.
— Разумеется, миледи. Я всё устрою.
***
Тем временем в кузнице Гилберт помогал кузнецу подковывать лошадь. Удары молота гулко разносились по двору, искры летели в стороны, а жар от горна приятно согревал в прохладное утро.
— Ты сегодня какой‑то тихий, Гилберт, — заметил кузнец, вытирая пот со лба. — Что‑то случилось?
— Всё в порядке, мастер Ивар, — Гилберт выпрямился. — Просто думаю о своём.
— О леди Элиане, небось? — кузнец хитро подмигнул. — Видел я, как ты вчера с ней говорил.
Гилберт слегка покраснел.
— Она… она заслуживает счастья, — тихо произнёс он. — И я хочу, чтобы оно у неё было.
— А ты? — Ивар положил руку ему на плечо. — Ты разве не заслуживаешь?
— Может, и заслуживаю, — Гилберт вздохнул. — Но счастье — это не только то, что хочешь ты. Это ещё и то, чего хочет другой человек.
Кузнец помолчал, задумчиво разглядывая заготовку подковы.
— Мудрые слова для молодого парня, — наконец сказал он. — Знаешь, я когда‑то тоже любил девушку, которая выбрала другого. Было больно. Но потом я встретил свою жену, и понял, что та боль была ступенью к настоящему счастью. Может, и тебе стоит посмотреть вокруг? Мир не заканчивается на одной любви.
Гилберт улыбнулся — на этот раз искренне.
— Спасибо, мастер Ивар. Вы всегда знаете, что сказать.
— Да я просто старый болтун, — кузнец рассмеялся. — А теперь давай заканчивать с этой лошадью. У нас ещё три подковы на очереди!
Гилберт кивнул и взялся за инструмент, но мысли его всё ещё витали далеко от кузницы. Он машинально подбивал подкову, а перед глазами вставали картины: вот Элиана смеётся, слушая рассказ Виктора; вот она смотрит на него с благодарностью, когда он передаёт письмо от брата; вот её лицо, озарëнное утренним солнцем, когда она говорит: “Спасибо за всё”.
“Он прав, — думал Гилберт, чувствуя, как тяжесть в груди понемногу рассеивается. — Я хотел, чтобы она была счастлива. Но разве счастье — это когда я навязываю ей свою волю? Разве это любовь — заставлять её выбирать между мной и безопасностью, которую даёт Виктор?”
Он вспомнил глаза Томаса — такие ясные, такие уверенные.
— Она и так счастлива, — сказал мальчик.
И в этих словах была чистая, незамутнённая истина.
“Может, настоящая любовь — это не цепляться изо всех сил, — продолжал размышлять Гилберт. — А отпустить. Дать ей свободу. И если она когда‑нибудь вернётся ко мне — то не из чувства долга или вины, а по‑настоящему. По своему желанию”.
Внезапно он ощутил странное облегчение — словно сбросил с плеч ношу, которая давила на него уже много месяцев. Да, будет больно.
Да, он всё ещё любит Элиану. Но теперь он знал: её счастье важнее его собственных желаний.
— Мастер Ивар, — Гилберт поднял голову, — а давайте‑ка действительно закончим с этой лошадью. И, может, после я помогу вам с той новой поделкой, что вы начали вчера?
— Вот это другой разговор! — кузнец хлопнул его по плечу. — Так и знал, что ты не из тех, кто долго киснет.
Гилберт рассмеялся, на этот раз по‑настоящему свободно. Он взял молоток, и удары зазвучали ровнее, увереннее. Где‑то вдалеке пели птицы, солнце поднималось всё выше, а в душе Гилберта впервые за долгое время воцарился покой.
***
Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, Элиана сидела в библиотеке, перебирая ноты для предстоящего приёма.
Перед ней лежали несколько листов с мелодиями, но мысли то и дело возвращались к брату.
“Интересно, сильно ли он изменился? — думала она. — Всё такой же озорной или стал серьёзнее?”
Дверь скрипнула, и в проёме появился Виктор.
— Не помешаю? — спросил он, останавливаясь на пороге.
— Вовсе нет, — Элиана подняла глаза и улыбнулась. — Я как раз выбираю музыку для приёма. Хотите помочь?
— С удовольствием, — он подошёл ближе, разглядывая ноты. — Вы знаете, у меня есть одна идея. Что, если устроить не просто ужин с музыкой, а небольшой бал? Пусть гости потанцуют, расслабятся. Это поможет создать более тёплую атмосферу.
— Бал? — Элиана задумалась. — Это прекрасная мысль! Но… я давно не танцевала.
— Тогда давайте потренируемся, — Виктор протянул руку. — Всего один танец. Прямо здесь.
Она на мгновение заколебалась, затем вложила свою ладонь в его. Он слегка поклонился, она сделала реверанс. В тишине библиотеки зазвучала воображаемая музыка, и они начали двигаться — сначала неуверенно, потом всё увереннее, всё плавнее.
— Вы отлично держитесь, — тихо сказал Виктор. — Как будто и не было этих лет без танцев.
— Это вы хорошо ведёте, — улыбнулась Элиана. — Мне легко следовать за вами.
Они кружились между книжными стеллажами, и с каждым поворотом Элиана чувствовала, как внутри неё крепнет уверенность. Не только в том, что она справится с приёмом, но и в том, что делает правильный выбор. Когда танец закончился, Виктор слегка поклонился.
— Видите? — сказал он. — Всё получается, когда доверяешь партнёру.
— Да, — Элиана посмотрела ему в глаза. — Спасибо. И за танец, и за веру в меня.
В этот момент в дверь постучали, и вошёл Гилберт.
— Прошу прощения, милорд, миледи, — произнёс он. — Я принёс свежие яблоки из сада. Марта сказала, что вы любите их с корицей.
— Как вовремя, — Виктор улыбнулся. — Мы как раз закончили репетицию. Спасибо, Гилберт.
— Не за что, — юноша поставил корзину на стол. — Приятного вечера.
Он уже повернулся уходить, но Элиана окликнула его:
— Гилберт, подожди. Спасибо тебе за всё. За заботу, за поддержку… и за то, что всегда рядом.
Гилберт на мгновение замер, затем кивнул. В его глазах мелькнуло что‑то, чего Элиана не смогла разобрать, но это была не горечь, а скорее принятие.
— Всегда к вашим услугам, миледи, — тихо ответил он и вышел.
Элиана посмотрела на Виктора.
— Он хороший человек, — сказала она.
— И сильный, — добавил Виктор. — Такие люди — опора любого дома.
За окном догорал закат, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Где‑то в саду заиграла флейта — один из музыкантов репетировал мелодию для будущего бала.
Элиана глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разливается спокойствие.