— Да ладно тебе, Марта, — фыркнул Ронан, но заметно стушевался под её взглядом. — Я просто…
— Просто что? — Матильда сделала шаг вперёд, и её голос зазвучал ещё строже. — Просто решил показать свою глупость перед всеми? Миледи Элиана делает для замка больше, чем ты за весь прошлый год. Посмотри вокруг: слуги трудятся с охотой, идеи появляются новые, даже Томас, который обычно ворчит на всех подряд, прислушался к её совету.
Ронан переступил с ноги на ногу, избегая смотреть в глаза Матильде и Элиане.
Несколько слуг, которые ещё недавно хихикали, теперь потупили взгляды.
— Ну… я не хотел никого обидеть, — пробормотал конюх. — Просто непривычно всё это.
Элиана, которая до сих пор молчала, сделала шаг вперёд:
— Я понимаю, Ронан. Всё меняется слишком быстро. Но я не пытаюсь занять чьё‑то место или командовать. Я просто хочу помочь сделать этот бал особенным. И замок — лучше. Разве это плохо?
Конюх поднял глаза и впервые за весь разговор посмотрел на неё прямо. В его взгляде читалось замешательство — и что‑то ещё, отдалённо напоминающее уважение.
— Нет, не плохо, — неохотно признал он. — Просто… непривычно, что пленница… то есть вы…
— …ведёт себя как часть замка, — закончила за него Элиана с мягкой улыбкой. — Но я уже не пленница. И никогда не хотела ею быть. Я хочу быть частью этого места. И помогать тем, кто здесь живёт.
Марта подошла ближе и положила руку на плечо Ронана:
— Видишь? Она не требует, чтобы ей кланялись. Она просит помочь. И сама помогает всем, кто рядом. Разве это не достойно уважения?
Ронан глубоко вздохнул, расправил плечи и наконец кивнул:
— Простите, миледи. Я был не прав. Если нужна помощь с конюшнями или с чем‑то ещё — обращайтесь. Мы можем, например, украсить ворота венками из дубовых листьев. У нас ещё осталось немного свежих веток после обрезки деревьев.
Элиана просияла:
— Это прекрасная идея, Ронан! Спасибо. Думаю, это добавит торжественности входу в замок.
— Тогда я распоряжусь, чтобы начали готовить венки, — кивнула Матильда, явно удовлетворённая исходом разговора. — А теперь, если никто не возражает, мы с Элианой продолжим обход. У нас ещё много дел.
Слуги расступились, давая им дорогу.
Некоторые из них теперь смотрели на Элиану с явным одобрением, другие — с любопытством.
Ронан задержался на мгновение, потом слегка поклонился:
— Ещё раз прошу прощения, миледи. И… спасибо за понимание.
— Не за что, Ронан, — Элиана улыбнулась ему искренне. — Мы все учимся новому. И вместе у нас получится сделать этот бал незабываемым.
Матильда, уже начавшая подниматься по лестнице, обернулась:
— Идём, Элиана. У нас действительно много дел. А ты, Ронан, зайди ко мне после обеда — обсудим эти венки подробнее.
— Конечно, госпожа Матильда, — кивнул конюх.
Когда они отошли на достаточное расстояние, Матильда тихо сказала:
— Видела? Даже самые упрямые рано или поздно понимают. Главное — стоять на своём и не давать спуску.
Элиана кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не от победы в споре, а от того, что ещё один человек перестал видеть в ней чужака.
— Да, — тихо ответила она. — И спасибо вам. За то, что поддержали.
— Пустое, — Матильда слегка махнула рукой, но в её глазах мелькнуло что‑то тёплое. — Пойдём. Нужно проверить, как идут дела в оранжерее.
***
Позже, в коридоре, Элиана встретила Маргарет, старшую служанку.
Та внимательно посмотрела на неё и улыбнулась:
— Вижу, Матильда наконец признала твои достоинства.
— Кажется, да, — Элиана тоже улыбнулась. — Хотя ещё недавно она едва ли не фыркала при виде меня.
— Время меняет людей, — вздохнула Маргарет. — И обстоятельства. Ты показала, что умеешь не только красиво говорить, но и работать. Это многого стоит.
— Спасибо за поддержку, — искренне поблагодарила Элиана. — Мне было важно знать, что кто‑то здесь верит в меня.
— Верю, — кивнула Маргарет. — И не я одна. Многие из нас видят, как ты стараешься сделать замок лучше. Это не остаётся незамеченным.
***
Вечером, когда сумерки окутали замок, Элиана вышла в сад, чтобы немного отдохнуть. К ней подошёл Виктор.
— Вижу, день был насыщенным, — заметил он, глядя на её усталое, но счастливое лицо.
— Очень, — кивнула Элиана. — Но приятным. Сегодня я впервые почувствовала, что меня… принимают.
— Я рад это слышать, — Виктор слегка коснулся её руки. — Ты заслуживаешь уважения. И то, как ты работаешь с людьми, как вдохновляешь их — это впечатляет.
— Спасибо, — Элиана подняла на него глаза. — Иногда мне кажется, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — закончила Элиана, глядя на тёмные силуэты деревьев в вечернем свете.
— Понимаю, — Виктор слегка улыбнулся. — Но это не сон. Ты заслужила это уважение своим трудом и сердцем. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Знаешь, когда я впервые увидел тебя, ты стояла у ворот замка с узелком в руках и смотрела на башни так, будто пыталась запомнить каждую деталь. В твоих глазах было столько решимости и… чистоты. Я тогда подумал: “Эта девушка не сломается, даже если весь мир будет против неё”.
Элиана удивлённо подняла брови:
— Вы заметили это?
— Да, — кивнул Виктор. — И с тех пор я наблюдаю, как ты меняешься, но при этом остаёшься собой. Ты не стала высокомерной, не начала помыкать слугами, хотя теперь имеешь на это право. Ты работаешь наравне с ними, учишься, помогаешь. И люди это чувствуют.
Элиана опустила взгляд:
— Просто… я не могу иначе. Я помню, каково это — быть никем в глазах других. И не хочу, чтобы кто‑то ещё чувствовал себя так же.
— В этом твоя сила, — тихо сказал Виктор. — Ты видишь в людях не слуг и не господ, а просто людей. Это редкость при дворе.
Они помолчали, слушая стрекотание сверчков и шелест листьев на ветру.
***
На следующий день Гарольд, верный оруженосец Виктора, стоял у окна в коридоре, наблюдая за суетой слуг. Его взгляд невольно задержался на Элиане — она обсуждала что‑то с Матильдой и Мартой, жестикулируя и улыбаясь. Рядом с ней экономка выглядела… мягче, что ли — не такой колючей, как обычно. Гарольд задумчиво потёр подбородок. Он давно замечал перемены в поведении своего господина. Ещё месяц назад Виктор отдавал распоряжения отрывисто, почти резко, а теперь всё чаще задерживал взгляд на Элиане, прислушивался к её словам, а голос его становился мягче в её присутствии.
***
Позже, когда Виктор осматривал укрепления замка, Гарольд подошёл к нему:
— Милорд, работы идут по плану. Стража на местах, ворота проверены, запасы продовольствия пополнены.
— Хорошо, — Виктор кивнул, но взгляд его невольно скользнул в сторону главного зала, откуда доносились голоса — там как раз Элиана помогала слугам развешивать гирлянды.
Гарольд проследил за его взглядом и, помедлив, осторожно произнёс:
— Милорд… позвольте сказать кое‑что.
Виктор повернулся к нему, приподняв бровь:
— Говори.
— Я давно служу вам, — начал Гарольд, подбирая слова. — Видел, как вы принимали решения, как управляли замком, как встречали гостей… Но с появлением Элианы что‑то изменилось. Не в замке — в вас.
Виктор слегка напрягся:
— Что ты имеешь в виду?
— Она не просто пленница, — прямо сказал Гарольд. — Вы сами это понимаете. Вы прислушиваетесь к ней, ищете её одобрения, даже когда речь идёт о делах замка. И люди это видят — потому и начинают относиться к ней иначе.
Виктор помолчал, глядя вдаль, где за деревьями уже виднелись огни деревни.
— Ты слишком наблюдателен, Гарольд, — наконец произнёс он.
— Это моя работа, милорд, — слегка улыбнулся оруженосец. — И моя забота. Я хочу видеть вас счастливым. А сейчас… — он сделал паузу, — сейчас вы выглядите более живым, чем когда‑либо.
Виктор усмехнулся:
— Ты становишься философом.
— Просто вижу то, что есть, — пожал плечами Гарольд. — И думаю, что это не худшее, что могло с вами случиться.