Матильда улыбнулась — по‑настоящему, без привычной сдержанности:
— Вы делаете правильные вещи, Элиана. И заставляете нас верить, что мы тоже можем что‑то менять.
***
Во второй половине дня Элиана отправилась в библиотеку, чтобы сверить списки книг.
Она любила это помещение — высокие шкафы, заполненные фолиантами, мягкий свет из витражных окон, запах старой бумаги и кожи.
— Вот ты где, — раздался голос Виктора от двери. Он вошёл, держа в руках небольшую шкатулку. — Хотел отдать это лично.
Он открыл шкатулку — внутри лежал изящный серебряный кулон с аквамарином.
— Это принадлежало моей матери, — пояснил Виктор. — Она тоже умела объединять людей, вдохновлять их. Думаю, ей было бы приятно, если бы этот кулон перешёл к тебе.
Элиана замерла, не решаясь взять подарок:
— Виктор… это слишком ценный дар. Я не могу…
— Можешь, — твёрдо сказал он. — И должна. Потому что ты заслужила его. Не как пленница, не как советница — как человек, который изменил этот замок к лучшему.
Элиана осторожно взяла кулон, чувствуя прохладу металла. Аквамарин мягко мерцал в свете витражных окон, словно крошечный кусочек неба. Она поднесла украшение ближе, разглядывая тонкую гравировку по краю оправы — едва заметные листья плюща, переплетённые в узор. В центре узора виднелась крошечная буква “М” — инициал матери Виктории.
— Он… прекрасен, — прошептала она. — И так похож на вас.
Виктория слегка склонила голову:
— Мать говорила, что этот камень помогает сохранять ясность ума в бурю. Надеюсь, он будет служить тебе так же.
Элиана застегнула цепочку на шее. Кулон лёг точно в ложбинку у основания шеи — будто был создан для неё. На мгновение она прикрыла его ладонью, ощущая не просто вес серебра и камня, а тяжесть доверия, которое ей оказали.
“Как странно, — подумала она. — Ещё год назад я была пленницей, а теперь ношу украшение матери лорда. Что бы она сказала, увидев нас вместе?”
За окном пролетела птица, и её тень на миг скользнула по столу, напомнив Элиане о свободе — такой близкой и в то же время такой далёкой. Аквамарин мягко мерцал в свете витражных окон, словно отражая что‑то глубинное, давно забытое. Она подняла взгляд на Виктора — он стоял прямо, но в глазах читалось непривычное волнение.
“Он действительно верит в меня, — подумала Элиана, невольно сжимая кулон в ладони. — Не просто терпит рядом, не использует как советницу, а видит во мне равного человека. Этот кулон — не просто украшение, это знак доверия. Подарок матери… Она доверяет мне память о ней”.
Она вспомнила, как всего несколько недель назад чувствовала себя пленницей в этих стенах. Теперь же… теперь она часть чего‑то большего. Не просто украшение замка, не просто советница — она действительно может что‑то изменить. В груди разливалось непривычное тепло — не только от подарка, но и от осознания, что её усилия не прошли даром. Возможно, между ними действительно начинается что‑то новое.
Что‑то настоящее.
— Спасибо, — тихо произнесла Элиана. — Я буду беречь его. И… буду стараться быть достойной этого дара.
Виктория кивнула:
— Ты уже достойна. Просто позволь себе это принять.
Они помолчали, глядя друг на друга.
Впервые между ними не было барьера — только взаимное уважение и зарождающееся доверие. В этот момент дверь библиотеки распахнулась, и вошёл Гарольд, его лицо было серьёзным. На его плече виднелась свежая царапина, а плащ был покрыт дорожной пылью.
— Милорд, — обратился он к Виктору, — только что прибыл гонец из деревни у восточных холмов. Говорят, замечены подозрительные передвижения на границе. Возможно, готовятся набеги.
Виктор мгновенно изменился — его поза стала собранной, взгляд — острым. В груди что‑то сжалось, холодный узел тревоги скрутился под рёбрами. Снова. Опять это происходит. Как тогда, десять лет назад, когда отец погиб из‑за его, Виктора, ошибки.
Тогда он не заметил угрозы вовремя. И вот теперь история повторяется. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
“Нет. В этот раз я не оплошаю. Я не подведу их всех”.
Резко выдохнул, стараясь унять дрожь в пальцах, и провёл ладонью по лицу, словно стирая следы усталости.
— Сколько у нас времени? — коротко, почти отрывисто спросил он.
Голос прозвучал резче, чем хотелось бы.
— Точно не известно, — ответил Гарольд, бросив на Виктора внимательный взгляд. — Но лучше готовиться к худшему. Гонец видел следы конницы — не меньше двух десятков всадников. Они двигаются вдоль русла Сухой реки, скрываясь в лесах днём и продвигаясь ночью.
Виктория замерла, задумчиво постукивая пальцами по карте. В еë глазах мелькнуло что‑то, похожее на мрачное узнавание.
— Филипп всегда любил эту тактику, — тихо произнесла она.
— Вы думаете, это его люди? — насторожился Гарольд.
— Не обязательно сам барон, — Виктория провела пальцем вдоль отмеченного маршрута. — Но кто‑то из его окружения. Он давно ищет повод ослабить мои позиции.
— Но зачем сейчас? — удивилась Элиана. — Разве не рискованно начинать открытую вражду в разгар сезона бурь?
— В этом и расчёт, — мрачно усмехнулся Виктор. — Он знает, что мы ослаблены после зимы. Знает, что припасы на исходе. И выбирает момент, когда мы меньше всего готовы.
Гарольд сжал рукоять меча:
— Если это действительно люди Филиппа, они не просто грабить придут. Они будут искать способ дискредитировать вас перед королём.
— Именно, — кивнул Виктор. — Любой урон замку, любая паника среди крестьян — всё будет использовано против меня. Но мы не дадим ему этого.
Два десятка… Мало для серьёзного штурма, но достаточно, чтобы устроить хаос. Напасть на деревню, поджечь амбары, перерезать скот. А если это только авангард? Что, если за ними идёт основная сила? Виктория почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.
“Если я ошибусь сейчас, погибнут не только люди — погибнет всё, что я пыталась построить после смерти отца. Замок, земли, семьи…”
Она подошла к большому настенному плану замка и окрестностей, висевшему у окна.
Карта. Линии и отметки. Они должны дать ответ. Должны подсказать, где ждать удара.
Проведя пальцем вдоль русла реки, отметила возможные пути продвижения.
Взгляд зацепился за уязвимый участок — северную стену, где камни уже начали крошиться.
“Мы не можем позволить им подойти с той стороны. Нужно укрепить… Но где взять людей?”
В этот момент он заметил на карте условный знак, который сам же поставил несколько дней назад — отметку о подозрительных людях у южных ворот.
“Неужели это связано? Может, те незнакомцы были разведчиками? — Мысль обожгла его, заставив похолодеть. — Я пропустил что‑то важное. Опять”.
— Покажи точное место, — приказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, без тени сомнения.
Гарольд ткнул пальцем в карту:
— Здесь. В трёх часах верховой езды, если двигаться напрямую. Но они могут выбрать окольные пути.
Три часа… Мало. Слишком мало. Виктор почувствовал, как внутри нарастает волна паники, и резко подавил её.
“Спокойно. Дыши. Ты лорд этого замка. Ты не имеешь права на слабость. И Элиана…
Она так хорошо организовала людей. Её слушают, ей верят. Но если я позволю ей слишком много власти, что останется мне?
Кто будет слушать лорда, если все пойдут за ней? А если она ошибётся? Ответственность всё равно будет на мне”. — Он сжал край стола так, что побелели костяшки пальцев.
— Хорошо. Начнём с осмотра укреплений, — Виктор повернулся к Гарольду, отгоняя тревожные мысли. — Проверь состояние стен, особенно в северной части — там самый уязвимый участок. Подсчитай, сколько людей можем выделить в стражу без ущерба для хозяйства.
— Уже начал, милорд, — кивнул Гарольд. — У меня есть предварительный список добровольцев среди слуг и крестьян из ближайших деревень. Многие готовы помочь. Я также распорядился проверить запасы стрел и арбалетов, заточить копья и мечи.
— Отлично. Организуй дежурства. Раздели людей на смены — пусть отдыхают по очереди. Назначь старших для каждой смены.