В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Виктор. Его лицо было напряжено, но в глазах читалась та же решимость, что и у Элианы.
— Я слышал о гонце, — сразу начал он. — И знаю, чего хочет Филипп. Он всегда был падок на чужую силу и влияние.
— Вы думаете, он что‑то узнал? — спросила Элиана.
— Возможно, — Виктор подошёл ближе. — Или догадывается. Но это не меняет дела. Мы не позволим ему вмешиваться в наши дела.
— А если он начнёт распространять слухи? — тихо спросила Матильда.
— Тогда мы ответим правдой, — твёрдо сказал Виктор. — Я больше не стану прятать то, что считаю важным. И если Филипп решит играть грязно, — он проиграет.
Элиана посмотрела на него — впервые за долгое время она увидела в нём не властного правителя, а человека, готового защищать то, что ему дорого. И это придало ей сил.
— Тогда давайте подготовимся к его визиту, — сказала она. — И сделаем так, чтобы барон Филипп пожалел о своих планах ещё до того, как их осуществит.
Виктор улыбнулся — коротко, но искренне.
— Вот это я и хотел услышать, — он повернулся к Матильде. — Подготовьте зал для аудиенции. И пусть Гарольд поставит дополнительную стражу у всех входов.
— Будет сделано, милорд, — поклонилась Матильда и вышла.
Когда они остались вдвоём, Виктор повернулся к Элиане:
— Ты уверена, что готова к этому? Филипп опасен.
— Я готова, — ответила она. — Потому что теперь я не одна. И мы вместе сможем противостоять любым интригам.
Он кивнул, и в этом кивке было больше, чем просто согласие, — это было признание её силы, её права стоять рядом с ним. Элиана расправила плечи. Буря приближалась, но теперь она знала: они встретят её вместе.
***
Тем временем барон Филипп, уже вернувшись в свой замок, сидел в кабинете и разглядывал карту владений Виктора. Его палец медленно скользил вдоль границ, останавливаясь у ключевых точек.
— Да, — прошептал он, — если ударить здесь и здесь, одновременно запустив слухи о слабости Виктора… А Элиана станет отличным рычагом давления. Когда она окажется в моих руках, он сделает всё, что я скажу.
Он откинулся на спинку кресла, довольный своим планом. Но в глубине души он не мог не признать: что‑то изменилось в поведении Виктора. И это тревожило барона больше, чем он хотел показать.
“Ничего, — подумал он, стискивая зубы. — Даже самые крепкие союзы можно разрушить. Нужно лишь найти правильную трещину…”
Его взгляд упал на письмо, лежащее на столе, — последнее донесение от слуги. В нём упоминалось, что Элиана и Виктор вчера долго говорили в саду, и что она начала доверять ему. Барон усмехнулся.
— Доверять, значит? — он смял письмо в кулаке. — Посмотрим, как долго продлится это доверие, когда я начну действовать.
Он поднялся и подошёл к окну. За окном сгущались сумерки, а вдалеке, на горизонте, виднелись башни замка Виктора — величественные, неприступные. Пока ещё неприступные.
“Скоро, — подумал Филипп. — Очень скоро всё изменится”.
Барон Филипп отступил от окна, его силуэт на мгновение чётко вырисовался на фоне угасающего света. Он подошёл к столу, разложил карту заново и достал пергамент — начал делать пометки, отмечая слабые места в обороне замка Виктора: старые стены у южной башни, малочисленность гарнизона в дальнем форпосте, зависимость от поставок продовольствия через долину.
— Всё сводится к ресурсам, — пробормотал он себе под нос. — А ресурсы — к людям. И если я смогу переманить хотя бы часть из них… или заставить сомневаться в своём лорде… — Он резко поднял голову, услышав стук в дверь. — Войдите, — бросил он, не отрываясь от карты.
В кабинет вошёл его доверенный советник, невысокий худощавый мужчина с острым взглядом и вечно поджатыми губами.
— Новости, ваша милость, — тихо произнёс он, склонившись в поклоне. — Слуга из замка Виктора прислал весточку. Лорд Виктор и леди Элиана готовятся к аудиенции с вашим гонцом. И, что важнее, — они явно объединились против вас.
— Объединились? — Филипп резко обернулся. — Что это значит?
— По словам слуги, они провели вчерашний вечер за совместным обсуждением дел. Разговаривали о запасах, о страже, о возможных угрозах. И, — советник сделал паузу, — лорд Виктор открыто прислушивается к её советам. Более того, он приказал усилить охрану её покоев и дал ей доступ к некоторым военным донесениям.
Барон сжал кулаки. На мгновение в его глазах вспыхнула ярость, но он быстро взял себя в руки.
— Прекрасно, — произнёс он с холодной улыбкой. — Значит, она стала для него не просто советницей. Это даже лучше, чем я думал.
— Ваша милость? — советник вопросительно поднял бровь.
— Если она имеет влияние на Виктора, — значит, она — его слабое место. И мы используем это. Подготовь письмо для гонца. Пусть передаст лорду Виктору моё предложение о встрече — но добавит, что готов обсудить “особые условия” в обмен на… скажем, личную беседу с леди Элианой.
— Вы хотите встретиться с ней лично? — советник слегка нахмурился. — Это может быть рискованно. Она умна и осторожна.
— Именно поэтому это сработает, — Филипп усмехнулся. — Она не ожидает, что я пойду на такой шаг. А Виктор… Виктор окажется перед выбором: либо отказать мне и тем самым показать, что боится за неё, либо согласиться и дать нам шанс сыграть на их отношениях.
— А если он откажется от встречи?
— Тогда мы запустим слухи, — барон откинулся на спинку кресла. — О том, что леди Элиана тайно ведёт переговоры с соседями, что она убеждает Виктора ослабить оборону ради каких‑то своих целей. Достаточно намёков, чтобы посеять сомнения среди его союзников. И тогда, когда почва будет готова, мы нанесём удар.
Советник кивнул.
— Я всё устрою, ваша милость.
— И ещё, — Филипп понизил голос. — Найди способ передать слуге в замке новое указание. Пусть он постарается подслушать их разговоры. Особенно те, что касаются обороны и запасов. И пусть обращает внимание на любые признаки разногласий между ними. Даже самые мелкие.
— Будет сделано, — советник поклонился и вышел.
Барон остался один. Он снова посмотрел на карту, но теперь его взгляд был другим — более сосредоточенным, более жёстким. Он знал, что игра только начинается. И ставка в ней — не просто власть, а полный контроль над этими землями.
***
В полутёмном коридоре замка, за массивной гобеленовой завесой, стоял тот самый слуга — Тимоти. Он нервно теребил край фартука, прислушиваясь к шагам в зале. Совсем недавно он передал барону Филиппу сведения о сближении Элианы и Виктора — и теперь его мучила совесть. Воздух здесь, у старой стены, был затхлым, пахло пылью и воском от давно не обновлявшихся свечей.
Сквозь узкие щели в каменной кладке пробивались тонкие лучи вечернего солнца, рисуя на полу дрожащие золотистые линии.
Рядом, у ниши с вазой сухих цветов, замер трактирщик из “У старого дуба”. Он сложил руки на груди и пристально смотрел на Тимоти, постукивая носком сапога по каменному полу — ритмично, будто отсчитывая секунды. Его плащ с капюшоном отбрасывал длинную тень, похожую на хищную птицу, готовую к броску.
— Ну что, получил свои монеты? — тихо спросил трактирщик.
Его голос звучал ровно, но в глазах читалась угроза. В свете от ближайшей свечи блеснуло тонкое золотое кольцо на его пальце — странное для простого трактирщика.
— Да, — прошептал Тимоти, избегая взгляда собеседника. Он машинально потрогал мешочек с монетами, спрятанный под фартуком. Металл холодил кожу, но не приносил радости. — Но… я не уверен, что поступил правильно. Лорд Виктор никогда не был жесток к нам, простым людям. А леди Элиана… она однажды вылечила мою сестрёнку, когда та болела лихорадкой. Помнишь, как она сама приходила к нам в хижину, приносила лекарства? У неё были такие добрые глаза… и она улыбалась, хотя сама выглядела уставшей.
— И что с того? — трактирщик пожал плечами. — Барон Филипп платит щедро. А ты сможешь уехать отсюда, начать новую жизнь. Разве не этого ты хотел?