Элиана кивнула, сжимая его ладонь.
Впервые за долгое время она не чувствовала необходимости вырываться или отстраняться. Его пальцы были твёрдыми, надёжными — и в этом касании больше не было принуждения.
Гарольд подошёл ближе, протягивая флягу:
— Выпейте, леди Элиана. Это травяной отвар — поможет согреться и прийти в себя.
Она благодарно кивнула, сделав несколько глотков. Тёплая горьковатая жидкость разлилась по телу, прогоняя дрожь.
— Спасибо, Гарольд, — тихо произнесла она.
Он слегка склонил голову:
— Рад, что мы успели вовремя.
Виктор обернулся к Гилберту, всё ещё стоявшему в стороне:
— Ты рисковал ради неё. Я этого не забуду. Если хочешь остаться в замке на какое-то время — добро пожаловать. Или, если предпочитаешь уйти, мы обеспечим тебя припасами и охраной до ближайшей деревни.
Гилберт на мгновение замер, словно не веря своим ушам. Он перевёл взгляд с Виктора на Элиану, затем снова на лорда.
— Я… — он запнулся, но затем выпрямился. — Я останусь. На какое-то время. Хочу убедиться, что с ней всё будет в порядке.
Виктор коротко кивнул:
— Добро пожаловать. Гарольд, позаботься о том, чтобы для Гилберта нашли место и еду.
— Будет сделано, милорд, — отозвался тот, жестом подзывая одного из стражников.
Пока Гилберта уводили к остальным всадникам, Виктор осторожно помог Элиане взобраться на коня, затем сел позади неё и бережно обнял, прикрывая от ночного ветра.
— Держись за меня, — шепнул он. — Теперь всё позади.
Элиана невольно прижалась к его груди, слушая ровное биение сердца. Раньше она боялась этого человека, видела в нём лишь угрозу и власть. Но сейчас, в тишине леса, под стук копыт и отдалённый крик ночной птицы, она впервые позволила себе поверить: возможно, он действительно меняется. Путь обратно казался короче, чем её безумный побег. Стражники ехали по бокам, Гарольд — впереди, указывая дорогу.
Луна поднялась выше, заливая лес серебристым светом, и тени уже не казались такими зловещими.
Когда вдали показались огни замка, Элиана тихо спросила:
— Почему ты так испугался за меня?
Виктор помолчал, словно подбирая слова.
— Потому что ты стала частью этого места, — наконец произнёс он. — И частью меня. Я не хочу тебя терять. Не так. Не из‑за глупой гордости или старых привычек.
Она повернулась, встретившись с ним взглядом. В его глазах больше не было привычной холодности — только искренность и что‑то ещё, чему она пока не могла подобрать названия.
— Я верю тебе, — сказала она тихо. — Но дай мне время. Время привыкнуть к этому новому тебе.
— У нас будет столько времени, сколько нужно, — ответил он, слегка сжав её руку.
Они въехали в ворота замка под первые лучи рассвета. Матильда, стоявшая на ступенях, всплеснула руками и бросилась к ним.
— Элиана! Слава небесам, ты цела! — она обняла девушку, затем строго посмотрела на Виктора. — Милорд, впредь будьте внимательнее к тем, кто вам доверяет.
Он не стал спорить — лишь кивнул, помогая Элиане спуститься с коня.
— Вы правы, Матильда. Я буду.
Матильда взяла Элиану под руку:
— Пойдём, дитя. Тебя ждёт тёплая ванна и постель. А потом мы поговорим — обо всём.
Элиана бросила последний взгляд на Виктора. Он стоял, освещённый утренним солнцем, и в его улыбке было что‑то новое — мягкое, почти робкое.
— Да, — улыбнулась она в ответ. — Потом мы поговорим.
И впервые за долгое время в её сердце не было страха. Только осторожная, робкая надежда.
***
Матильда лично проследила за тем, чтобы ванну наполнили горячей водой с лавандой, а на кровать положили чистое бельё. Она помогла Элиане снять грязное, порванное платье и усадила её у камина.
— Ну вот, теперь можно и поговорить, — мягко сказала она, протягивая чашку мятного чая. — Ты меня до смерти напугала, милая. Я ведь чуть не потеряла голову от тревоги.
Элиана обхватила чашку ладонями, наслаждаясь теплом.
— Простите, Матильда. Я не хотела никого пугать. Просто… мне казалось, что так будет лучше.
— Лучше? — Матильда села рядом и взяла её за руку. — Дорогая, побег — это крайняя мера. Ты могла поговорить с лордом Виктором. Или со мной. Мы ведь заботимся о тебе.
Элиана опустила глаза:
— Я боялась, что меня не услышат. Что мои слова просто проигнорируют.
Матильда вздохнула и погладила её по волосам:
— Понимаю. Но посмотри, что произошло: ты чуть не попала в руки разбойников. А лорд Виктор… — она улыбнулась, — он изменился. Я сама это вижу. И готова поспорить, что он сделает всё, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.
Элиана слабо улыбнулась в ответ:
— Думаю, вы правы. Он действительно стал другим.
— Вот и славно, — Матильда встала. — А теперь отдыхай. Позже я пришлю к тебе портниху — нужно будет подобрать новые платья взамен испорченных. И помни: если что‑то тревожит, приходи ко мне. Всегда.
— Спасибо, Матильда, — прошептала Элиана.
Старуха улыбнулась и направилась к двери.
Уже на пороге она обернулась:
— И знаешь что? Я рада, что ты вернулась.
Элиана проводила её взглядом, чувствуя, как тяжесть последних часов постепенно уходит.
Она сделала глоток чая, закрыла глаза и наконец позволила себе расслабиться.
Впереди ждали новые дни, новые разговоры и, возможно, новая жизнь — рядом с человеком, который научился её слышать.
***
Барон Филипп с грохотом швырнул свиток на стол. Бумага, исписанная аккуратным почерком Тимоти, легла неровно, один угол загнулся. Пожелтевшие края пергамента ещё хранили следы воска от печати — той самой, которую он сам когда‑то прикладывал к письмам.
“Предательство…” — думал он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.
Пальцы невольно потянулись к массивному кольцу с чёрным камнем — привычному жесту, который всегда помогал собраться с мыслями. Но сейчас даже оно не успокаивало. Он подошёл к окну, глядя на двор, где уже седлали коней его люди.
В голове крутились вопросы:
“Кто? Кто передал эти письма? Тимоти? Матильда? Или сама Виктория?..”
Взгляд скользнул по гобелену с охотничьей сценой — когда‑то он видел в этом символе свою победу, теперь же казалось, что олени на полотне смотрят на него с насмешкой.
“Элиана, — внезапно осенило его. — Она была слишком спокойна на аудиенции. Слишком уверена. Они действовали сообща”.
Филипп резко развернулся, задев локтëм кубок с вином — тот опрокинулся, алая жидкость потекла по столу, оставляя на полированном дереве уродливые потёки.
Словно кровь на поле боя.
— Милорд? — в дверях появился его верный оруженосец, бледный от тревоги. — Вы приказали седлать коней…
— Да, — хрипло отозвался Филипп, пытаясь взять себя в руки. — Но не для погони. Для обороны.
Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как пульсирует вена на виске. Впервые за долгие годы Филипп осознал, что недооценил противника. Виктория и Элиана — союз, который он счёл слабостью, оказался силой.
А его тщательно выстроенные планы рассыпались, как песок сквозь пальцы.
“Они хотели меня унизить, — с горечью подумал он. — Показать всем, что я — не владыка, а мошенник, плетущий интриги за спинами союзников”.
В коридоре раздались шаги — кто‑то бежал, судя по торопливому стуку сапог.
Дверь распахнулась, и вошёл капитан стражи:
— Милорд, только что пришли вести из города. Трое ваших союзников уже отправили гонцов к замку Виктора. Говорят, хотят обсудить условия нового договора.
Филипп замер. В груди что‑то оборвалось. Он представил, как эти письма — его собственные слова, его обещания и угрозы — теперь ходят по рукам, цитируются за спинами, становятся поводом для насмешек.
Его репутация, десятилетиями выстраиваемая на страхе и уважении, рушилась на глазах.
— Закройте ворота, — глухо приказал он. — Усильте стражу на стенах. И найдите мне того, кто это устроил. Живым или мёртвым.
Капитан поклонился и поспешно вышел.
Филипп остался один. Он снова посмотрел в окно — солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Тени, которые раньше казались ему союзниками, теперь напоминали когти, готовые вцепиться в спину.