Элиана подошла ближе и крепко обняла её.
— Спасибо тебе за всё, Маргарет. За заботу, за поддержку, за эти чудесные травы для мамы…
— Пустяки, — пробормотала служанка, но голос дрожал. — Главное, чтобы твоя матушка поправилась. И чтобы ты… — она запнулась, — чтобы ты была счастлива.
— Я буду писать, — пообещала Элиана. — Каждый день, если получится. Расскажу, как мама, что нового в деревне. И пришлю весточку, как только мы соберёмся обратно.
— Вот и хорошо, — Маргарет наконец улыбнулась сквозь слёзы. — А я тут буду следить, чтобы твои покои не запылились. И чтобы никто не занимал твоё любимое кресло у камина.
Элиана рассмеялась:
— Договорились. Жди моего письма. И береги себя.
— Будь осторожна, дитя моё. И не переживай за замок — я присмотрю, чтобы здесь всё было в порядке.
— Спасибо тебе, Маргарет, — Элиана сжала её руки. — За всё. За заботу, за поддержку… За то, что всегда была рядом.
— Я просто делаю то, что должна, — улыбнулась Маргарет. — Но знаешь, что я заметила?
Элиана вопросительно подняла бровь.
— Лорд Виктор изменился. Он стал… мягче, что ли. И в глазах у него теперь другое выражение, когда он смотрит на тебя.
Элиана почувствовала, как щёки заливает румянец.
— Ты преувеличиваешь.
— Вовсе нет, — покачала головой Маргарет. — Любовь меняет людей, даже таких гордых и замкнутых, как он. Главное, чтобы вы оба доверяли друг другу. Это самое важное.
Элиана кивнула, проглотив комок в горле.
— Мы будем доверять. Обещаю.
Маргарет поцеловала её в лоб:
— Тогда всё будет хорошо. А теперь иди — стражники уже ждут. И помни: мы все здесь молимся за твоё благополучное возвращение.
Она ещё раз обняла Маргарет, затем поправила дорожный мешок на плече и направилась к выходу из замка, где уже ждали Гарольд и стражники. В груди теплилось тепло — не только от заботливых слов Маргарет, но и от осознания, что в замке у неё появился человек, который искренне за неё переживает. У самых ворот её ждала Виктория. Она стояла, скрестив руки на груди, в свете факелов еë лицо казалось особенно строгим. Но когда Элиана подошла ближе, в глазах мелькнуло что‑то тёплое.
— Всё готово? — спросила она.
— Да, милорд, — Элиана улыбнулась. — Гарольд проверил лошадей, стражники вооружены. Мы отправимся сразу.
Виктория помолчала, глядя куда‑то вдаль.
— Помни о наших договорённостях, — наконец произнесла она. — Пять дней. Не больше. И пусть Гарольд отправляет гонца каждый вечер.
— Обещаю, — кивнула Элиана. — Я вернусь точно в срок. И буду держать тебя в курсе.
— Будь осторожна, — голос Виктории чуть смягчился. — В лесу могут быть разбойники, а люди Филиппа… они не упустят шанса навредить мне через тебя.
— Я знаю, — Элиана положила руку на еë рукав. — Но со мной Гарольд и стражники. И Гилберт, — она кивнула в сторону друга, который уже сидел верхом. — Мы справимся.
Виктория накрыла её руку своей:
— Верю. Просто… — она запнулась, словно подбирая слова, — просто возвращайся целой и невредимой. Мне будет не хватать твоих советов. И твоего присутствия.
Элиана почувствовала, как теплеет на душе.
— Я обязательно вернусь, Виктор. И не только из‑за договора или плана против Филиппа. А потому что хочу быть рядом. Помогать тебе. Видеть, как ты меняешься к лучшему.
Он слегка сжал её руку в ответ:
— Тогда ступай. И помни: я жду тебя.
Элиана кивнула, последний раз улыбнулась ей и направилась к лошади. Гилберт подал ей руку, помогая сесть в седло.
— Всё ещё думаешь, что я должна была сбежать с тобой? — улыбнулась Элиана.
— Теперь нет, — он впервые за долгое время искренне улыбнулся в ответ. — Вижу, что твой выбор сделан. И я рад, что ты нашла того, кто тебя ценит.
Элиана благодарно кивнула. Впереди её ждала встреча с семьёй, а где‑то позади — человек, который начал ей доверять. И это доверие она была намерена оправдать.
***
Дорога в деревню шла через густой лес.
Вечерний туман стелился между деревьями, окутывая стволы серебристой дымкой.
Элиана вдыхала прохладный воздух, наполненный запахом хвои и влажной земли. Впервые за долгое время она почувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает её.
— Давно не был в этих краях, — нарушил молчание Гилберт, кивая на тёмную стену леса. — Ещё мальчишкой бегал здесь за грибами. А вон там, за поворотом, родник с самой вкусной водой во всей округе.
— Помню его, — улыбнулась Элиана. — Мы с Томасом часто ходили туда за водой. Он всё боялся, что из кустов выскочит леший.
— А ты его успокаивала, — подхватил Гилберт. — Говорила, что лешие только к плохим детям приходят, а он у нас самый хороший.
Элиана тихо рассмеялась, и на мгновение ей показалось, что они снова дети, беззаботно бегущие по лесной тропинке. Но звук копыт и лязг доспехов стражников вернул её к реальности.
— Ты правда не жалеешь? — вдруг спросил Гилберт, понизив голос так, чтобы его не услышали охранники. — О своём выборе?
Элиана помолчала, глядя вперёд, где сквозь деревья уже проглядывали первые огоньки деревни.
— Нет, — ответила она твёрдо. — Я не жалею. Виктор… он меняется. И я вижу, что могу помочь ему. Не как вещь, не как пешка, а как равный союзник. Разве это не стоит того, чтобы остаться?
Гилберт кивнул:
— Ты всегда умела видеть в людях то, чего не замечают другие. В этом твоя сила — и твоя слабость.
— Возможно, — она повернулась к нему. — Но я больше не та запуганная девочка, которую привезли в замок год назад. Я научилась стоять за себя. И за тех, кто мне дорог.
Гарольд, ехавший впереди, обернулся:
— Миледи, до деревни осталось совсем немного. Видите огни?
Сердце Элианы забилось чаще. Она вгляделась в мерцающие точки за деревьями — там, где стоял её родной дом.
Когда всадники въехали в деревню, на улице уже почти никого не было. Деревня встретила Элиану запахом свежескошенной травы и дымом из печных труб. Домики с соломенными крышами стояли вдоль узкой улицы, дети бегали босиком по пыльной дороге, а старушки у колодцев переговаривались, кивая в её сторону. Тут несколько ребятишек, игравших на дороге, замерли, разглядывая вооружённых стражников.
Одна девочка лет семи подбежала ближе, вытаращила глаза на Элиану и вдруг закричала:
— Это же Элиана! Элиана вернулась!
Словно по сигналу, из домов начали выглядывать люди. Кто‑то выбежал на улицу, кто‑то махал рукой из окон. Элиана тоже помахала им и кивнула в молчаливом знаке приветствия. Гилберт ехал рядом, хмуро поглядывая на сопровождающих стражников.
— Ты уверена, что это было нужно? — тихо спросил он. — Могла бы просто уехать со мной. Без всей этой охраны.
— Нет, — Элиана покачала головой. — Я дала слово Виктору. И я хочу вернуться.
Они подъехали к знакомому дому с резным крыльцом. На пороге стоял отец — постаревший, с глубокими морщинами у глаз.
— Элиана… Дочка! — голос его дрогнул. —Наконец‑то! Слава небесам, ты здесь.
Он обнял её, когда она спешилась, и на мгновение Элиана снова почувствовала себя маленькой девочкой, прибежавшей к отцу после долгого дня игр.
— Папа, — прошептала она, прижимаясь к его плечу. — Как мама?
— Лучше, — он улыбнулся. — С тех пор, как Анна написала тебе письмо, ей стало легче. Будто сама мысль, что ты можешь приехать, дала ей сил.
Из дома выбежал Томас — выросший, худенький, веснушчатый, в рубашке не по размеру.
— Сестра! — он бросился к ней в объятия, чуть не сбив с ног и обхватил за талию. — Ты правда приехала! И даже с охраной, как настоящая леди! Мама в спальне, она ждёт!
— И с подарками, — Элиана достала из седельной сумки свёрток, который дала Маргарет. — Смотри, тут травы и мази для мамы. От старшей служанки Маргарет. Она сказала, что это поможет.
Томас с благоговением принял свёрток:
— Я сам отнесу их маме! И скажу, что это от твоей старшей служанки!
Отец положил руку на плечо Элиане:
— Пойдём в дом. Мама ждёт. Она не встаёт, но, когда узнала, что ты едешь, настояла, чтобы её усадили у окна.