— Вы рискуете, заступаясь за неё, — заметила Виктория.
— Я рискую, когда молчу, — спокойно ответил отец Бернард. — Ложь, если её не остановить, разъедает души, как ржавчина — железо. Позвольте мне поговорить со слугами. Они видят то, что ускользает от внимания господ.
Виктория задумалась. Она помнила рассказы о мудрости отца Бернарда, о том, как тот умел находить подход к самым замкнутым людям.
— Хорошо, — наконец произнесла она. — Действуйте. Но будьте осторожны. Изабелла хитра.
***
Отец Бернард провёл в разговорах со слугами почти два дня. Он не допрашивал — он беседовал: спрашивал о семьях, вспоминал деревенские обычаи, ненавязчиво подводил к теме последних событий. И только на третий день, вечером, вернулся в кабинет Виктории.
— Мне удалось найти свидетельницу, — тихо произнёс он. — Служанка по имени Лина. Она видела, как леди Изабелла пробиралась в покои Элианы вечером того дня. Но она боится говорить открыто.
Виктория резко выпрямилась:
— Почему же она сразу не сообщила?
— Боится мести, — пояснил отец Бернард. — У Лины больная мать и маленькие братья. Потерять место в замке для неё — катастрофа. Но она готова дать показания, если вы гарантируете ей защиту.
— Приведите её, — распорядилась Виктория. — Но сначала я проверю её слова. — Она вызвала Гарольда: — Найди всех слуг, кто был на дежурстве в восточном крыле в тот вечер. Пусть каждый расскажет, что видел. И проверь печать на письме — сравни с другими образцами, что есть у Изабеллы.
Через час Гарольд вернулся с докладом:
— Трое слуг заметили леди Изабеллу в коридоре у покоев леди Элианы. Один из них видел, как она что‑то положила на подушку. А печать… — он положил на стол восковой оттиск, — идентична той, что стоит на её личных письмах.
Только после этого Виктория согласилась выслушать Лину. Вскоре в кабинет вошла невысокая девушка с заплаканными глазами. Она низко поклонилась лорду, не решаясь поднять взгляд.
— Говори, — властно произнесла Виктория.
— Милорд… — голос служанки дрожал. — Я не хотела вмешиваться, правда. Но три дня назад, когда я несла свечи в восточное крыло, я увидела… я увидела леди Изабеллу. Она кралась по коридору, а в руке у неё был свёрток. Я спряталась в нише, а она подошла к двери леди Элианы, приоткрыла её, положила что‑то на подушку и быстро ушла…
Виктория переглянулась с отцом Бернардом.
— Ты уверена, что это была именно леди Изабелла? — уточнила она.
— Да, милорд, — твёрдо ответила Лина. — Луна светила в окно, и я хорошо разглядела её лицо. И плащ с вышитой лилией — она часто носит его по вечерам.
Виктория помолчала, обдумывая сказанное.
Всё сходилось: показания слуг, печать, время. Сомнений больше не оставалось.
— Благодарю за честность, — сказала она. — Ты поступила правильно, рассказав правду. Я позабочусь, чтобы ты не пострадала из‑за этого. Гарольд, выдели Лине охрану на ближайшие дни и проследи, чтобы её семье была оказана помощь.
Лина подняла глаза, в них стояли слёзы облегчения:
— Спасибо, милорд.
После того как Лина вышла, отец Бернард задержал Викторию:
— Вы поступили справедливо, милорд. Правда восторжествовала, а невиновная не пострадала.
Виктория кивнула:
— Я должен был проверить. Доверие — вещь хрупкая, а ложь умеет прятаться за красивыми словами.
***
Шаги Виктории эхом отдавались в пустом коридоре, когда она направлялась в покои Изабеллы. Она постучала, и дверь почти сразу открылась — Изабелла явно ждала этого визита.
— Виктория, — её голос звучал притворно‑ласково, — ты пришла извиниться за свои подозрения?
— Нет, — холодно ответила она. — Я пришла сообщить, что правда раскрыта. Служанка Лина видела, как вы лично подбрасывали письмо в покои Элианы. Трое других слуг подтвердили, что вы были в том коридоре в тот вечер, а печать на письме идентична вашей личной.
Лицо Изабеллы исказилось от ярости, но она быстро взяла себя в руки.
— Это ложь! Они оговорили меня!
— У меня есть их показания, — отрезала Виктория. — И они описали детали, которые могла знать только очевидец: ваш плащ с лилией, время, место. Вы не оставили следов, но забыли, что в замке нет тайн, которые не становятся известны рано или поздно. — Она сделала шаг вперёд, глядя ей прямо в глаза: — Леди Изабелла, ваши интриги зашли слишком далеко. Вы не только попытались оклеветать невинную девушку, но и поставили под удар репутацию слуг, которые служат мне верой и правдой. Вы больше не желанная гостья в этом замке.
Изабелла побледнела:
— Виктория, ты не можешь так поступить! Я служила тебе годами…
— Именно поэтому я даю вам шанс уйти с достоинством, — перебила она. — Соберите вещи. Сегодня вечером вы покинете замок. Вам будет выделено содержание, но вы не вернётесь сюда, пока я не решу иначе. И запомните: если я узнаю о новых попытках навредить Элиане или кому‑либо ещё в моём доме, последствия будут гораздо серьёзнее.
Изабелла сжала кулаки, но поняла, что спорить бесполезно.
— Как прикажете, милорд, — процедила она сквозь зубы. — Я уеду. Но знайте: вы совершаете ошибку. Элиана — не та, за кого себя выдаёт.
— Достаточно, — Виктория развернулась к выходу. — Ваши слова больше не имеют веса.
***
Новость о том, что леди Изабелла должна покинуть замок, быстро разнеслась среди слуг. В кухне, у котлов с кипящим супом, собрались горничные, лакеи и конюхи.
— Слышали? — шёпотом говорила одна девушка, протирая тарелки. — Говорят, она пыталась оклеветать леди Элиану!
— А я всегда знала, что она злая, — подхватила другая. — Помнишь, как она отчитала Марию за то, что та случайно пролила вино на её платье?
— Зато леди Элиана совсем другая, — вступил в разговор один из конюхов. — Она как‑то увидела, что я хромаю, и сама принесла мазь, которую сделала лично. И даже не стала ждать благодарности.
— Да, — кивнула старшая горничная. — И лорд Виктор изменился с тех пор, как она появилась. Стал… человечнее, что ли.
Слуги переглянулись и улыбнулись. Впервые за долгое время в замке царило ощущение облегчения — словно с плеч свалился невидимый груз.
***
Вернувшись в кабинет, Виктория села в кресло у камина и закрыла глаза. Пламя играло бликами на стенах, отбрасывая причудливые тени.
“Как я могла не замечать этого раньше? — думала она. — Столько лет Изабелла была рядом, а я видела только её красоту и остроумие. Но за этим скрывалась лишь зависть и жажда власти”.
Она вспомнила, как Элиана, несмотря на все провокации, не стала мстить, не потребовала наказания для Изабеллы.
“Она просто хотела, чтобы правда восторжествовала. И это… восхищает”.
В дверь постучали. Вошёл Гарольд.
— Милорд, — отсалютовал он, — прибыл гонец от леди Элианы. Вот письмо.
Виктория взяла свиток, сломала печать и быстро пробежала глазами строки:
“Виктория, мама идёт на поправку. Травы Маргарет помогают, и она уже улыбается. Я вернусь через пять дней, как и обещала. Спасибо за заботу и доверие. Элиана”.
Уголок еë губ дрогнул в улыбке. Она сложила письмо и положила его на стол рядом с другими документами.
— Передай гонцу, что я довольна новостями, — сказала она Гарольду. — И пусть Элиана знает: я жду её возвращения.
Стражник кивнул и вышел. Виктория снова повернулась к окну. Во дворе слуги заканчивали грузить вещи Изабеллы в карету. Несколько горничных стояли в стороне и перешёптывались, бросая взгляды на покои бывшей фаворитки. Одна из них, та самая Лина, тоже была там — она стояла чуть поодаль, но её лицо светилось облегчением. Рядом с ней стоял старший конюх и что‑то тихо говорил, ободряюще похлопывая по плечу.
Виктория усмехнулась про себя:
“Значит, слуги уже приняли её под защиту. Хорошо. Так и должно быть”.
Она отошла от окна и села за стол. Перед ней лежали донесения о передвижениях войск Филиппа. Пора было вернуться к делам. Но прежде…
— Гарольд! — громко позвала она.
Дверь тут же открылась.
— Да, милорд?
— Найди отца Бернарда. Передай мою благодарность и попроси зайти ко мне завтра утром. У меня есть к нему пара вопросов о деревне Элианы — нужно понять, какие там есть ресурсы и как мы можем помочь её жителям.