Элиана перечитала письмо ещё раз, и на губах её расцвела улыбка. Она прижала пергамент к груди, чувствуя, как тяжесть, давившая на плечи все эти месяцы, наконец уходит.
— Мама, — тихо сказала она, возвращаясь в дом, — всё хорошо. В замке всё хорошо. Больше никто не будет пытаться меня оклеветать.
Мать приоткрыла глаза и слабо улыбнулась:
— Ты счастлива, дочка?
— Да, — Элиана села рядом и взяла её руку. — Я счастлива. И теперь я знаю — там меня ждут не враги, а те, кто мне верит.
В дверь постучали. На пороге стояла соседка с корзиной свежих яиц и буханкой хлеба. В другой руке она держала вязаные носки.
— Элиана, милая, — улыбнулась она, — я принесла кое‑что к ужину. И вот, — она протянула носки, — это для твоей мамы. Скоро холода, нужно быть готовыми. И ещё… — она понизила голос, — в деревне говорят, что леди Изабелла изгнана из замка. Это правда?
— Да, — кивнула Элиана. — Лорд Виктор узнал правду.
— Слава небесам! — она перекрестилась. — Мы все переживали за тебя. Помню, как она приезжала сюда несколько месяцев назад. Тогда она сказала старосте, что ты якобы украла брошь лорда Виктора. А мы‑то знали, что это не так!
— Теперь всё позади, — мягко сказала Элиана. — Спасибо за заботу.
— Если что нужно — обращайся, — соседка улыбнулась и направилась к двери. — Мы всегда на твоей стороне.
***
Тем временем в замке лорд Виктор стоял у окна своего кабинета, наблюдая, как слуги убирают последние следы присутствия Изабеллы. За окном кружили жёлтые листья, а двор был усыпан золотисто‑коричневой листвой. Небо затянули серые тучи, и время от времени начинал накрапывать мелкий осенний дождь. Он вспомнил, как Изабелла пыталась разрушить его доверие к Элиане, как ловко подстроила всю эту историю с письмом. И как Элиана, несмотря на опасность и подозрения, не стала требовать наказания для соперницы, а просто хотела, чтобы правда восторжествовала.
“Она могла бы настаивать на том, чтобы я покарал Изабеллу, — думал Виктор. — Могла бы использовать мой гнев в своих интересах. Но она этого не сделала. Она выше мелочной мести”.
В дверь постучали.
Вошёл отец Бернард:
— Милорд, — произнёс священник, — я рад, что справедливость восторжествовала. Но помните: истинное величие не в наказании, а в милосердии и доверии.
— Вы правы, отец, — Виктория кивнула. — И именно этому меня учит Элиана.
В дверь снова постучали.
Вошёл Гарольд:
— Милорд, прибыл гонец из деревни. Письмо от леди Элианы для Маргарет, но он передал нам копию — видимо, по ошибке.
Виктория протянула руку:
— Дай сюда.
Он развернул пергамент и быстро пробежал глазами строки — те самые, что Элиана написала Маргарет. В них не было ни слова упрёка, ни тени злобы к Изабелле. Только забота о матери и беспокойство о том, не создала ли она проблем в замке. Уголок его губ дрогнул в улыбке.
— Гарольд, — тихо произнёс он, — подготовь ответ. Я напишу леди Элиане лично.
— Будет исполнено, милорд.
— И ещё… — Виктория помедлила, глядя на серое осеннее небо за окном. — Когда она вернётся, я хочу, чтобы её встретили как настоящую леди. Не как подопечную, не как инструмент в борьбе с Филиппом, а как равную. Подготовь другие покои рядом с моими — те, что выходят окнами в сад. И пусть садовник позаботится о цветах — хотя розы уже отцветают, нужно убрать опавшую листву и подготовить клумбы к зиме. Весной там расцветут белые розы — её любимые.
Гарольд слегка нахмурился:
— Милорд… не покажется ли это… слишком щедрым приёмом для той, кто не принадлежит к знати?
— Гарольд, — твёрдо перебил его Виктор, — Элиана заслужила это уважением и честностью. И я хочу, чтобы весь замок это знал.
— Как прикажете, милорд, — Гарольд склонил голову.
Виктория снова подошла к окну. В душе разливалось непривычное ощущение — не просто облегчение, а что‑то большее.
Впервые за долгое время она чувствовала, что делает всё правильно.
***
Вечером того же дня Элиана сидела у камина, кутаясь в тёплую шаль. Воздух был пронизан осенней свежестью, а земля уже слегка подмёрзла.
В руках у неё было второе письмо — уже от самого лорда Виктора:
“Элиана! Я рад слышать, что ваша мать идёт на поправку. Знайте, что в замке вас ждут с нетерпением. Все неприятности позади — леди Изабеллы здесь больше нет, а её интриги остались в прошлом. Когда вы вернётесь, я хотел бы обсудить с вами наши дальнейшие действия против Филиппа. Но не только это. Я осознал, что слишком долго смотрел на вас лишь как на союзника в борьбе. Пришло время увидеть в вас того, кем вы являетесь на самом деле — достойного и честного человека, которому я могу доверять без оговорок. Берегите себя и свою мать. Зима уже на пороге — не спешите с возвращением, дождитесь, пока дороги станут безопаснее. Я буду ждать вашего возвращения, когда бы оно ни случилось. Виктор”.
Элиана сложила письмо и прижала его к груди. Где‑то в глубине души она почувствовала, что с этого момента всё действительно изменится. И, возможно, впервые за долгое время — к лучшему.
— Мама, посмотри, что написал лорд Виктор, — она подошла к кровати и протянула письмо.
Мать медленно пробежала глазами по строкам, затем подняла взгляд на дочь:
— Он пишет искренне, — тихо произнесла она. — Я вижу это по словам. Он научился видеть главное.
— Да, — улыбнулась Элиана. — И это… удивительно.
— Ты заслужила это доверие, дочка, — мать погладила её по руке. — Ты всегда была честной, даже когда это было опасно.
— Благодаря тебе я научилась этому, — Элиана сжала пальцы матери. — Ты всегда говорила: правда может ранить, но ложь убивает душу.
— И ещё я говорила, что доброта не слабость, — мягко добавила мать. — Не бойся принять заботу Виктора. Это не милостыня — это уважение.
***
На следующий день Элиана помогала соседям утеплять дома к зиме. Вместе с соседкой и её сыновьями они конопатили щели мхом, укрепляли ставни, складывали дрова в аккуратные поленницы.
— Ты всегда первая на помощь, — заметила соседка, вытирая пот со лба. — Помнишь, как позапрошлой зимой отдала половину своих дров кузнецу?
— Они тогда остались без крыши над головой, — улыбнулась Элиана, забивая последний гвоздь в доску. — Как можно было не помочь?
— Вот и лорд Виктор это увидел, — подмигнула она. — Он знает, какая ты на самом деле. Не какая‑то там придворная интриганка, а настоящая, добрая душа.
В этот момент к ним подошёл староста деревни:
— Элиана, — поклонился он, — гонец из замка принёс для вас посылку.
Она приняла увесистый свёрток и развернула его. Внутри оказался изящный серебряный браслет, покрытый тонким узором, напоминающим морозные разводы на стекле.
Под ним лежала записка:
“В знак уважения и благодарности за вашу честность. Пусть этот знак напоминает вам, что в замке вас ждут не как инструмент, а как равную. Виктор”.
— Какая красота! — ахнула соседка. — Да он в тебя влюблён, девочка!
Элиана покраснела и осторожно надела браслет на своё запястье:
— Просто он научился доверять, — тихо сказала она.
***
Тем временем в замке Виктория обсуждала с Гарольдом зимние приготовления:
— Отряд на дороге к деревне усилен? — уточнила лорд.
— Так точно, милорд, — ответил Гарольд. — Десять человек патрулируют окрестности. Все в тёплых плащах, лошади подкованы для гололёда.
— Хорошо. А что с припасами?
— Как вы и приказали, отправили два воза с зерном, рыбой, углём и дровами. Ещё одеяла и тёплую одежду — ту, что осталась после отъезда Изабеллы.