В этот момент из‑за деревьев выступил высокий мужчина в зелёном плаще, с луком за спиной.
— Милорд Виктор, — поклонился он, — я лесник Эйнар. Я видел, как чужаки везли мальчика. Они свернули к старой мельнице у излучины реки — там заброшенные подвалы, идеальное укрытие.
— Откуда ты знаешь? — настороженно спросил Гарольд.
— Я следил за ними с рассвета, — спокойно ответил Эйнар. — У меня свои счёты с бароном Филиппом. Его люди вырубили часть моего леса без разрешения. Я готов помочь вам спасти мальчика — в обмен на защиту моих угодий.
Виктория кивнула:
— Договорились. Покажешь дорогу?
— Конечно, милорд. Идите за мной — я знаю тропу, которая сократит путь на полчаса.
Через некоторое время отряд достиг старой мельницы. Развалины возвышались над рекой, окружённые зарослями кустарника и поваленными брёвнами.
— Здесь, — прошептал Эйнар, указывая на люк в земле рядом с мельничным колесом. — Подвалы под мельницей.
Гарольд подал знак разведчикам. Те осторожно окружили здание, проверяя подходы.
Виктория жестом велела Элиане оставаться на месте, но та покачала головой:
— Я пойду с вами. Если Томас там, он испугается чужих людей.
— Хорошо, — согласилась Виктория. — Но держись позади.
Они спустились в подвал. Воздух был сырым и затхлым, пахло плесенью и гнилью. В дальнем углу, на куче соломы, сидел мальчик — бледный, грязный, но живой.
— Томас! — Элиана бросилась к нему и обняла.
— Я знал, что ты придёшь, — прошептал он, цепляясь за её плащ. — Ты же обещала.
Виктория стояла в дверях и наблюдала за этой сценой. Она видела, как светлеет лицо Элианы, как она гладит мальчика по голове, как шепчет успокаивающие слова. В этот момент она впервые по‑настоящему поняла, что Элиана — не просто “вещь”, не инструмент в борьбе, не пешка на доске. Она была человеком с глубокой любовью и ответственностью, человеком, который держит обещания и идёт на риск ради тех, кто слабее.
— Лорд Виктор, — Элиана подняла глаза, — спасибо, что помогли спасти его.
— Это вы его спасли, — тихо ответила она. — Своей верностью и добротой.
Эйнар подошёл к Виктории:
— Милорд, — тихо сказал он, — если вам понадобится ещё помощь в этих лесах, знайте: я и мои люди будем на вашей стороне. Филипп не должен диктовать свои правила в наших краях.
— Благодарю, Эйнар, — Виктория протянула леснику руку. — Твоя помощь сегодня была бесценна. Я позабочусь о том, чтобы твои угодья остались под защитой.
***
После возвращения в замок Томас поначалу казался оглушённым. Он почти не разговаривал, вздрагивал от громких звуков и всё время старался держаться поближе к Элиане. Она старалась окружить его заботой, но понимала: душевные раны заживают медленнее, чем телесные. Несколько ночей подряд Томас спал беспокойно. Элиана, поселённая в соседних покоях, часто слышала его всхлипывания сквозь тонкую стену и спешила к нему. В одну из таких ночей она проснулась от громкого крика. Не раздумывая, вскочила с постели и бросилась в комнату брата, на ходу накидывая тёплый халат. Босые ноги почти не чувствовали холодного каменного пола — так быстро она бежала. Томас сидел на кровати, дрожа всем телом, с широко раскрытыми глазами, полными слёз. Его рубашка прилипла к спине от пота, а пальцы судорожно сжимали край одеяла, будто это была последняя опора в мире. В свете ночника его лицо казалось совсем бледным, почти прозрачным, а тени под глазами выдавали накопившуюся усталость.
— Элиана… — прошептал он, увидев её силуэт в дверях. — Они снова пришли за мной… Там, в лесу… Они кричали, что если ты не сделаешь, как велит тот злой человек, они оставят меня умирать…
Она быстро подошла, присела на край кровати и обняла его, прижимая к себе:
— Тише, тише, — её голос звучал мягко и успокаивающе, но в груди сжалось от боли за брата. — Это был всего лишь сон. Ты в безопасности. Я здесь, рядом. Никто не заберёт тебя. Слышишь? Никто.
Томас прижался к ней, всё ещё вздрагивая.
Элиана гладила его по волосам, чувствуя, как постепенно расслабляются напряжённые плечи мальчика. Она тихонько напевала старую колыбельную, которую пела им мать, когда они были совсем маленькими.
— Хочешь, перейдём к окну? — предложила она, когда дыхание мальчика стало ровнее. — Там хорошо видно небо. И рассвет уже близко.
Мальчик кивнул. Элиана взяла его на руки — он уже был слишком большим для этого, но сейчас так нуждался в ощущении защищённости — и подошла к высокому замковому окну. Они сели на широкий подоконник, закутавшись в тёплое одеяло, которое Элиана прихватила с кровати. За окном ночь начинала отступать: на востоке небо уже окрасилось в нежные оттенки розового и голубого, а первые лучи рассвета пробивались сквозь облака, золотя верхушки деревьев в парке. Вдалеке, над башнями замка, кружили ранние птицы, приветствуя новый день.
— Смотри, — тихо сказала Элиана, указывая на горизонт. — Солнце встаёт. День начинается. И в нём не будет тех людей, что забрали тебя. Здесь ты под защитой.
Томас посмотрел на небо, потом на сестру.
В его глазах ещё читался страх, но уже пробивалась искорка надежды:
— Ты правда думаешь, что они не вернутся?
— Уверена, — твёрдо ответила она. — Лорд Виктор дал слово, что никто не причинит нам вреда. А ещё у нас есть Маргарет, которая печёт самые вкусные пироги на свете, Гарольд, который знает все тропы в лесу, отец Бернард, который молится за нас каждый день… и вся деревня помнит, как ты помогал им зимой — носил воду, чинил заборы, играл с малышами. Мы не одни, Томас. Нас много.
Мальчик вздохнул, на этот раз спокойнее.
Он положил голову на плечо сестры:
— Когда ты так говоришь, мне становится не так страшно.
— Потому что это правда, — улыбнулась Элиана. — И знаешь что? Завтра лорд Виктор обещал показать тебе конюшню. Он сказал, там есть пони, который любит яблоки. Хочешь пойти с ним?
— Правда? — в глазах Томаса впервые за долгое время вспыхнул интерес. — Пони? Который ест яблоки?
— Конечно, — подтвердила Элиана. — А после мы можем попросить повара испечь яблочные пирожки. Что скажешь?
— Я… я хочу, — неуверенно улыбнулся Томас. — А можно я сам дам пони яблоко?
— Конечно можно, — рассмеялась Элиана. — Ты даже можешь придумать ему имя.
— Тогда… — Томас на мгновение задумался. — Тогда я назову его Солнышко. Потому что он будет такой же светлый, как сейчас небо.
Они ещё долго сидели у окна, наблюдая, как рассвет заливает замок тёплым светом.
Тени ночи отступали, растворяясь в новом дне. Лучи солнца коснулись их лиц, и Томас, убаюканный спокойствием утра, голосом сестры и теплом одеяла, задремал прямо на её плече. Элиана осторожно поправила одеяло, укрывая брата. В груди разливалась тихая радость: он ещё боялся, ещё просыпался от кошмаров, но уже начинал верить, что страх можно победить. Что есть место, где его ждут, и люди, которые готовы защитить. Она посмотрела на восходящее солнце и мысленно поблагодарила судьбу за этот шанс — шанс начать всё сначала. Не просто выжить, а жить по‑настоящему, рядом с теми, кто дорог. Где‑то внизу, во дворе замка, уже слышались первые звуки пробуждающейся жизни: голоса слуг, стук копыт, звон ведра. Новый день обещал быть добрым.
Глава 43
На следующее утро Элиана заметила, что Томас впервые за долгое время сам подошёл к окну и долго смотрел на сад, где слуги уже начали весенние работы. В его глазах больше не было застывшего страха — только робкое любопытство. Это дало ей надежду, что он действительно выздоравливает.
***
Спустя несколько дней Томас уже чувствовал себя в замке почти как дома.
Сначала он держался настороженно, вздрагивал от резких звуков и подолгу смотрел в окно, будто ожидая, что за ним снова придут. Но постепенно тревога отступала. Однажды утром Элиана увидела, как мальчик играет во дворе с детьми слуг — они запускали воздушного змея, хохотали и толкались в весёлой суете. Томас смеялся, его щёки порозовели, а глаза больше не казались такими испуганными. Позже, когда Виктория проходила по галерее, к ней несмело подошёл Томас.