— Возьмите что хотите, — дрожащим голосом сказала она, — но пощадите амбар. У нас дети… мы не можем остаться без зерна.
— Дети? — главарь наёмников осклабился. — Вот и учи их слушаться сильных. Иначе вырастут слабыми.
Мальчик лет десяти, сын кузнеца, выбежал вперёд и швырнул камень в сторону наёмников.
Камень пролетел мимо, но главарь резко обернулся:
— Ах ты, щенок! — он сделал шаг к мальчику.
Староста мгновенно заслонил ребёнка собой:
— Тронешь его — и я проткну тебя вилами, будь ты хоть сам дьявол.
Внезапно подул резкий ветер, раздувая пламя ещё сильнее. Но вместе с тем он принёс с собой запах дождя — где‑то вдали собирались тучи.
— Смотрите! — крикнул кто‑то из крестьян, указывая на небо. — Гроза идёт!
Наёмники занервничали — сражаться под дождём, когда оружие скользит в руках, им явно не хотелось.
Один из наёмников, молодой парень с испуганными глазами, нерешительно положил руку на плечо главарю:
— Может, хватит? Мы и так напугали их…
— Молчать! — рявкнул тот и оттолкнул его. — Ты забыл, сколько нам заплатили?
Вдалеке, на дороге к замку, показались фигуры всадников. Их было немного — пять или шесть, но они двигались быстро, уверенно, и впереди развевался вымпел с гербом лорда Виктора.
— Отходим! — рявкнул главарь. — Не время для стычки. Пусть боятся, а не дерутся. Мы ещё вернёмся!
Кузнец, увидев, что наёмники отступают, схватил с земли горящую жердь и замахнулся:
— А ну, стойте! — его голос гремел над деревней. — Верните, что взяли, или я сам за вами пойду!
Главарь наёмников обернулся, прищурился:
— Ты что, кузнец, бессмертный?
— Нет, — спокойно ответил тот. — Но я знаю каждый куст в этих лесах. И если вы ещё раз сунетесь сюда, я найду вас даже в кромешной тьме.
Наёмник хмыкнул, но заметно поколебался.
Его взгляд скользнул по лицам крестьян — теперь уже не испуганным, а злым и решительным. Наёмники вскочили на коней, последний из них поджёг ещё один сарай и с хохотом помчался прочь вслед за товарищами. На заборе сушилось бельё — простыни и рубахи, которые теперь трепал ветер, разносящий искры. Одна из простыней загорелась по краю, и женщина с криком сорвала её, затоптала ногами. Искры от горящей соломы кружились в воздухе, смешиваясь с пеплом. Мари опустилась на землю, прижимая руку к груди. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с копотью.
Староста подошёл к ней, помог встать.
— Жива? — спросил он.
— Да… — выдохнула она. — Но амбар… зерно… всё, что мы копили…
— Восстановим, — он посмотрел ей в глаза. — Главное, что люди целы. И теперь все точно поймут: Филипп — не спаситель, а враг. Пошли, надо тушить, пока огонь не перекинулся на соседний дом. Там же семья с тремя малышами!
Целитель подошёл к женщине с младенцем, всё ещё дрожавшей у стены дома:
— Дай мне взглянуть на малыша, — мягко сказал он. — Ничего страшного, просто испугался. Вот, понюхай — это лаванда, она успокаивает.
Он протянул ей мешочек с сухими цветами.
Женщина глубоко вдохнула, кивнула и прижала ребёнка к груди.
— Спасибо. Я… я думала, они его заберут…
— Никто никого не заберёт, — твёрдо сказал староста, подходя к ним. — Мы защитим своих. И замок нам поможет.
Кузнец командовал группой мужчин, таскавших вёдра с водой из колодца; женщины сбивали пламя ветками, закрывая лица от жара; подростки передавали друг другу мешки с песком, который насыпали вдоль границы огня; маленькая девочка, что плакала раньше, теперь помогала матери поливать стену соседнего дома водой из ковша; целитель организовал пункт первой помощи у своего дома — там уже сидели двое обожжённых крестьян, а рядом стояли кувшины с настоем ромашки и подорожника; староста лично проверял, все ли жители в безопасности, и отправлял подростков обходить дома — убеждаться, что никто не остался в панике. Над деревней висел дым, но в воздухе теперь звучало не отчаяние, а решимость. Кто‑то уже начал разбирать горящие доски, чтобы остановить распространение огня. Кто‑то успокаивал перепуганных кур, разлетевшихся по улице.
— Смотрите, — вдруг сказал кузнец, указывая на небо. — Тучи уже над нами. Сейчас пойдёт дождь.
И действительно, первые тяжёлые капли упали на пыльную землю, зашипели на раскалённых углях.
— Это добрый знак, — тихо произнёс целитель. — Сама природа на нашей стороне.
Мари вытерла слёзы, расправила плечи и взяла ведро:
— Тогда давайте работать. Пока солнце не село, мы должны потушить огонь и спасти хоть часть зерна.
Один из всадников, в доспехах стражника замка, подъехал ближе:
— Милорд приказал оказать любую помощь, — сказал он, оглядывая горящий амбар. — Мы пришлём людей и припасы. Никто не останется без поддержки.
Староста кивнул:
— Передай лорду Виктору… — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — передай, что мы не сдаёмся. И что помним, кто нас защищает.
Дождь усиливался. Крупные капли застучали по крышам, зашипели на раскалённых углях. Ветер, который ещё недавно раздувал пламя, теперь гнал тучи прямо над деревней, превращая дым в тяжёлые серые клочья.
— Смотрите! — закричал кто‑то. — Река поднимается!
Действительно, вода в мелкой речушке у околицы уже доходила до нижних ветвей ивы, свисавшей над берегом.
— Это хорошо, — выдохнул староста. — Если река выйдет из берегов, дорога к лесу станет непроходимой. Филипп не сможет быстро подойти с подкреплением.
Когда огонь был локализован, Мари, перепачканная сажей и грязью, подняла с земли обгоревшую корзину, в которой ещё утром несла бельё.
Она стряхнула пепел, поправила ручку и тихо сказала:
— Ничего. Мы всё восстановим. Зерно можно купить, доски — найти. Главное — люди целы.
Кто‑то из женщин подошёл к ней, положил руку на плечо:
— Мы поможем. Завтра же соберём всех, кто может работать. К осени амбар будет как новый.
— И лучше прежнего, — добавил кузнец. — Сделаем двойные стены, чтоб ни одна искра не пробралась.
Когда дождь окончательно погасил последние очаги огня, староста поднялся на крыльцо дома совета и поднял руку:
— Слушайте все! — его голос, хоть и охрипший, звучал твёрдо. — Сегодня мы видели зло. Но мы также увидели, что можем ему противостоять. Замок с нами. Соседи с нами. И даже сама природа встала на нашу сторону.
Люди начали переглядываться, кивать.
Кто‑то захлопал в ладоши, и вскоре аплодисменты раздались по всей улице.
— Завтра с утра начнём расчищать пепелище, — продолжил староста. — Кузнец, ты отвечаешь за инструменты. Мари, организуй кухню — надо накормить тех, кто будет работать. Иван, займись аптечкой. А я отправлю гонца в замок — пусть знают, что мы держимся.
— И передай лорду Виктору, — громко сказала Мари, вытирая лицо рукавом, — что мы помним добро. И будем помнить всегда.
Стражник, наблюдавший за этой сценой, улыбнулся и тронул коня:
— Я передам ваши слова, — кивнул он старосте. — Милорд будет рад услышать, что вы не пали духом.
— Скажи ему, — староста посмотрел прямо в глаза стражнику, — что эта деревня — его опора. И пока мы живы, Филипп не пройдёт дальше околицы.
Стражник поклонился и развернул коня.
Когда он уезжал, за его спиной уже слышались голоса — люди распределяли задачи, звали соседей на помощь, и даже сквозь шум дождя можно было разобрать:
— Давай, тащи вёдра!
— Сюда, сюда — тут ещё тлеет!
— Осторожно, не оступись!
На заборе, где раньше сушилось бельё, теперь висела простая белая тряпица — кто‑то привязал её вместо флага.
Она мокла под дождём, но развевалась на ветру, словно говоря:
“Мы здесь. Мы живы. Мы не сдались”.
***
Новости о нападениях пришли ближе к полудню.
Первый гонец примчался с бледным лицом:
— Милорд! — задыхаясь, выпалил он перед Виктором. — Разбойники напали на деревню! Сжигают амбары, гоняют скот, пугают людей…
Виктория почувствовала, как внутри закипает гнев. Она поняла замысел Филиппа: не идти в открытую атаку, а медленно, методично разрушать его владения, подрывать доверие людей.