Виктория кивнула:
— Я одобряю этот план. Но нам нужно, чтобы всё сработало синхронно. Гарольд, ты отвечаешь за разведку и координацию ложного отступления. Отец Бернард продолжает связь с деревней и оповещение. Маргарет — снабжение и убежище. Элиана… — она посмотрела на неё, и в еë взгляде читалось что‑то новое, тёплое, — ты по-прежнему мой главный координатор.
Элиана выпрямилась, чувствуя, как внутри разливается непривычное тепло от его слов:
— Я готова, милорд.
— Тогда к делу, — Виктория поднялась. — Каждый знает свои задачи. Пусть Господь хранит нас, но мы должны полагаться не только на него, а на свою силу и единство.
Все разошлись выполнять поручения.
Элиана задержалась у окна, глядя на огни деревни вдали. Где‑то там её родители, друзья… Она сжала кулаки.
“Мы защитим их, — подумала она. — Любой ценой”.
***
В замке кипела работа, но не все сохраняли спокойствие. В коридоре возле кухни Элиана заметила бледного юношу — это был Питер, младший помощник повара, едва достигший пятнадцати лет. Он стоял, прижавшись к стене, сжимая в руках корзину с овощами, а его губы дрожали.
— Питер? — Элиана подошла к нему, мягко коснувшись плеча. — Что случилось?
Юноша поднял на неё глаза, полные слёз:
— Я… я не смогу. Я не воин. Если придут эти люди… что я сделаю? Я даже меч в руках не держал!
Рядом появилась Маргарет. Она поставила на скамью поднос с кружками и подошла ближе.
— Ах, Питер, — её голос звучал удивительно мягко. — Ты думаешь, только те, кто с мечом, могут помочь?
Мальчик заморгал, пытаясь сдержать слёзы:
— Но… вы все готовитесь к битве, а я… я просто варю похлёбку.
— И это самое важное, что ты можешь сейчас делать, — Элиана присела перед ним на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Кто накормит раненых? Кто даст силы тем, кто будет стоять на стенах? Без тебя, Питер, у нас не будет ни тепла, ни сил.
Маргарет кивнула, взяла его за руку:
— Помнишь, как прошлой зимой ты помог матери Аниты, когда она заболела? Принёс ей горячий бульон, пока все боялись заразы. Ты уже спасал жизни — не мечом, а добротой и заботой. Сегодня ты делаешь то же самое.
Питер глубоко вздохнул, сжал корзину чуть крепче.
— Но если они войдут в замок…
— Тогда мы будем действовать вместе, — твёрдо сказала Элиана. — Ты останешься с поваром и женщинами в убежище, а мы с Маргарет поможем организовать защиту. Но пока твоя задача — кормить людей. Это не меньше, чем сражаться.
— Да, Питер, — Маргарет положила руку ему на плечо. — И знаешь что? Когда всё закончится, я лично попрошу лорда Виктора наградить тебя за службу. Потому что победа куётся не только на поле боя, но и здесь — в кухне, в подвале, в каждом добром деле.
Юноша выпрямился, на его лице впервые за день появилась робкая улыбка:
— Хорошо… Я пойду к повару. Мы как раз готовим сытный мясной суп — он даст сил стражникам.
— Вот и славно, — Маргарет похлопала его по спине. — Отнеси овощи и скажи, что леди Элиана просила добавить побольше трав — для бодрости духа.
Питер кивнул и, уже более твёрдой походкой, направился к кухне.
Элиана проводила его взглядом и тихо сказала Маргарет:
— Иногда самые маленькие слова могут придать больше сил, чем целый арсенал оружия.
— Именно так, миледи, — улыбнулась Маргарет. — Идёмте, у нас ещё много дел.
***
Ночь опустилась на замок, окутав его стены тёмным покрывалом. Лишь редкие факелы мерцали вдоль дорожек, отбрасывая дрожащие тени. Элиана стояла у окна своей комнаты, вглядываясь в темноту. Где‑то вдали, за лесом, мерцали огни — то ли костры разбойников, то ли просто заблудившиеся путники. В дверь тихо постучали.
— Войдите, — отозвалась Элиана.
На пороге появилась Маргарет с подносом в руках.
— Я принесла вам чаю, миледи, — мягко сказала она. — И немного печенья. Вы почти не ели весь день.
— Спасибо, Маргарет, — Элиана улыбнулась. — Но я не могу отдыхать, пока люди в опасности.
— Именно поэтому вам нужно набраться сил, — Маргарет поставила поднос на стол. — Лорд Виктор прав: вы — сердце нашей обороны. А сердце не может биться без поддержки. — Она налила чай и протянула чашку Элиане. — Помните, как вы спасли Томаса? — продолжила Маргарет. — Не силой, не оружием, а верой и решимостью. Так и сейчас: ваша мудрость и доброта помогут нам победить.
Элиана сделала глоток тёплого чая, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
— Вы всегда находите нужные слова, Маргарет.
— Просто я вижу то, что не замечают другие, — улыбнулась та. — Вы — не просто помощница лорда Виктора. Вы — та, кто учит его и нас всех быть лучше.
***
Тем временем Виктория ходила по своему кабинету, нервно сжимая и разжимая кулаки.
Перед ней на столе лежала карта с отметками позиций. Она снова и снова изучала её, пытаясь предугадать следующий шаг Филиппа. В дверь постучали. Вошёл Гарольд.
— Милорд, — доложил он, — разведчики сообщают: движение на восточной дороге. Небольшие группы наёмников прощупывают оборону. Пока без серьёзных стычек, но они явно проверяют нашу реакцию.
— Значит, скоро начнётся, — Виктория остановилась у карты. — Сколько у нас времени?
— Думаю, до рассвета. Они любят нападать на рассвете — когда люди ещё сонные, а стража теряет бдительность.
Виктория молча кивнула, но вместо того, чтобы сразу отдать приказы, замерла у окна.
Взгляд еë устремился вдаль, но видела она не предрассветный туман, а собственное детство. Перед глазами вновь возник образ отца — высокий, суровый, с жёстким взглядом, который, казалось, пронизывал насквозь.
“Слабость — это порок, — гремел его голос в памяти Виктории. — Лорд не должен сомневаться. Не должен показывать уязвимость. Твоя сила — в непреклонности, в том, чтобы стоять твёрдо, даже если весь мир против тебя”.
Она сжала край подоконника. Эти слова годами были еë опорой, еë правилом. Но сейчас… сейчас она вспомнила другое.
Вспомнила, как Элиана, не колеблясь, бросилась спасать брата, рискуя всем.
Вспомнила, как Маргарет, несмотря на усталость, поддерживала всех вокруг. Как отец Бернард объединил деревню, а Гарольд вдохновлял новобранцев.
“Сила — не в одиночестве и непреклонности, — подумала Виктория. — Сила — в тех, кто рядом. В доверии. В готовности слушать и учитывать чужое мнение”.
Она глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри что‑то меняется. Старые убеждения, вбитые отцом, больше не казались ей абсолютной истиной.
— Хорошо, — произнесла она вслух, поворачиваясь к Гарольду с новой решимостью. — Подними всех по тревоге. Пусть ветераны займут ключевые позиции, новобранцы — позади них. И передай отцу Бернарду: пусть готовится к возможной эвакуации деревни.
Но прежде чем Гарольд успел поклониться и выйти, Виктория добавила, и в голосе еë прозвучала непривычная твёрдость, рождённая не жестокостью, а осознанным выбором:
— И ещё, Гарольд. Прежде чем действовать, я хочу услышать твой совет. Расскажи, что ты видишь в этой ситуации. Что, по‑твоему, мы можем сделать иначе, чтобы минимизировать потери?
Гарольд на мгновение замер, удивлённый таким обращением.
Затем выпрямился и заговорил — уже не как подчинённый, докладывающий лорду, а как соратник, делящийся мыслями:
— Я бы усилил дозоры у старого моста, милорд. Разбойники наверняка попытаются обойти нас с фланга. И ещё — стоит разместить лучников на холме у восточной дороги. Оттуда они прикроют отступление, если что‑то пойдёт не так.
Виктория внимательно выслушала, кивая.
— Ты прав, — сказала она. — Действуй по этому плану. И передай Элиане, что я хотела бы обсудить с ней расположение убежища для женщин и детей. Её взгляд на местность может оказаться бесценным.
— Слушаюсь, милорд, — Гарольд поклонился и направился к двери.
— Гарольд, — остановила его Виктория. — Будь осторожен.
— Всегда, милорд, — стражник улыбнулся и вышел.