Люди расходились уже не с тревожными, а с решительными лицами. Гарольд проводил их взглядом, затем направился к Виктории.
Виктория, стоя у парапета, наблюдала за подготовкой. В еë глазах читалась сосредоточенность, но что‑то в еë позе выдавало внутреннюю борьбу. Она обернулась, когда Гарольд подошёл ближе.
— Милорд, — начал Гарольд, — всё готово. Люди ждут ваших приказов.
— Хорошо, — кивнула Виктория. — Но есть ещё кое‑что, о чём я должна вам сказать. — Она сделала паузу, подбирая слова. — Я не буду участвовать в обороне замка.
Гарольд замер, не веря своим ушам:
— Милорд? Но… почему? Кто же возглавит оборону?
— Ты, Гарольд, — твёрдо сказала Виктория. — Ты будешь командовать здесь. Я доверяю тебе, как самой себе.
— Но… — Гарольд растерялся. — Кто же тогда поведёт войска против Филиппа?
— Я поеду навстречу его основным силам, — объяснила Виктория. — Филипп разделил свои войска: часть идёт сюда, к замку, а основная армия движется к перевалу. Если мы дадим ему захватить перевал, он отрежет нас от поставок и окружит замок. Я должна остановить его там.
Гарольд нахмурился:
— Это опасно, милорд. Вы поедете с небольшим отрядом против всей армии Филиппа.
— Именно поэтому я должна это сделать, — Виктория положила руку на плечо Гарольда. — Если Филипп захватит перевал, замок падёт. А если я остановлю его там, у вас будет шанс удержать оборону здесь. Ты справишься, Гарольд. Я знаю.
Гарольд выпрямился, стараясь скрыть волнение:
— Я не подведу вас, милорд. Клянусь.
— Я знаю, — Виктория улыбнулась. — Защищай замок, как свой дом. Защищай Элиану, Маргарет, всех, кто здесь остался. Они — наша семья.
***
Во дворе замка уже появились первые раненые — кто‑то хромал, опираясь на товарищей, кого‑то несли на самодельных носилках. Элиана, только что спустившаяся со стены, замерла на мгновение, увидев бледные лица и окровавленные одежды.
— Миледи, — рядом оказалась Маргарет, старшая служанка, с корзиной бинтов и склянок в руках. — Идите к Гарольду, докладывайте обстановку. Здесь вам делать нечего.
— Нет, — Элиана покачала головой. — Я умею перевязывать раны. Позвольте мне помочь.
Маргарет окинула её оценивающим взглядом, вздохнула и протянула кусок чистой ткани:
— Ладно. Смотри, как надо накладывать повязку. Действуй мягко, но уверенно. Солдаты чувствуют доброту — это лечит лучше лекарств.
Она показала, как фиксировать бинт вокруг плеча раненого солдата, чтобы не сдавливать мышцы, но и не дать повязке соскользнуть. Элиана внимательно следила за её движениями, затем повторила — сначала неуверенно, потом всё увереннее.
— Вот так, — одобрила Маргарет. — Теперь смажь края раны мазью и закрепи ещё одним слоем. Молодец. Видишь того парня у стены? У него рана на бедре — иди к нему. Я пока принесу ещё бинтов.
Элиана кивнула и направилась к раненому.
Тот смотрел на неё с недоверием, но когда она опустилась рядом и начала аккуратно обрабатывать рану, его лицо расслабилось.
— Спасибо, миледи, — прошептал он. — Вы так… бережны.
— Просто делай, что говорят, и скоро будешь снова на стене, — улыбнулась Элиана.
***
Перед тем как отправиться к своим воинам, Виктория подошла к Элиане и взяла её за руку:
— Элиана, — еë голос звучал непривычно мягко, — прежде чем мы вступим в бой, я хочу дать тебе возможность сделать кое‑что важное.
Она удивлённо подняла брови:
— О чём вы говорите, милорд?
— Я знаю, как ты волнуешься за мать, — сказала она мягко. — Перед тем как мы выступим, я разрешаю тебе ненадолго съездить в деревню. Навестить её, убедиться, что она в безопасности. Возьми охрану — и возвращайся как можно скорее. Нам понадобятся твои знания о местности.
Элиана замерла, поражённая еë щедростью.
В глазах Элианы отразилась борьба чувств: долг звал её остаться здесь, рядом с людьми, которых она должна была поддержать, но сердце рвалось к матери.
— Вы… действительно разрешаете? — тихо спросила она.
— Да, — Виктория слегка сжала её руку. — Ты заслужила этот миг. Иди. И возвращайся ко мне.
Элиана почувствовала, как в груди разливается тепло.
— Спасибо, милорд, — тихо ответила она. — Это очень много для меня значит.
***
Барон Филипп в чёрных доспехах, украшенных серебряным узором в виде переплетённых змей, стоял на небольшом холме в полумиле от замка, окружённый свитой из капитанов и знаменосцев. Его плащ с горностаевой опушкой развевался на ветру, но даже мороз не мог остудить кипящую в нём ярость. Он сжимал рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев, и не отрывал взгляда от крепостных стен, где защитники методично отражали атаку за атакой. Воздух был наполнен звуками битвы: лязгом металла, криками воинов, свистом стрел, глухими ударами катапульт. Над замком висел густой дым — несколько зажигательных снарядов Филиппа всё же достигли цели, подожгли хозяйственные постройки у стен. Но защитники не обращали внимания на огонь — они продолжали сражаться.
— Почему они ещё держатся? — прорычал Филипп, обращаясь к ближайшему капитану. — Мы превосходим их втрое! Они должны были дрогнуть после первого залпа!
Капитан, высокий мужчина с шрамом через всё лицо, нервно сглотнул:
— Милорд, их моральный дух неожиданно высок. Говорят, лорд Виктор лично обошёл ряды перед штурмом, говорил с каждым воином, благодарил за службу… А леди Элиана организовала лазарет прямо у стен — раненым сразу оказывают помощь. К тому же отец Бернард ходит между воинами, благословляет их, напоминает о долге.
Филипп резко обернулся к сигнальщику:
— Дайте три коротких сигнала! Пусть катапульты бьют по южной башне — там, кажется, меньше защитников. И удвоить темп лучникам! Мы вымотаем их!
Через полчаса ситуация не изменилась.
Защитники отвечали меткими залпами, отбрасывали небольшие группы нападавших, пытавшихся подобраться к стенам. Филипп заметил, как на южной башне лучники перестроились, прикрывая друг друга щитами, а затем дали слаженный залп — несколько его воинов рухнули наземь. Один из лучников, совсем юный парень, на мгновение поднял голову — и Филипп увидел, как рядом стоящий ветеран похлопал его по плечу и что‑то сказал.
Юноша кивнул и снова натянул тетиву.
Рядом с Филиппом стоял его помощник, седовласый рыцарь сэр Реймонд.
Он осторожно заметил:
— Милорд, возможно, нам стоит перегруппироваться и ударить с востока. Там стена ниже, и мы могли бы…
— Молчать! — Филипп резко обернулся к нему, сверкнув глазами. — Ты предлагаешь отступить перед кучкой крестьян и слуг? Перед теми, кто должен был разбежаться при виде наших знамён? — Он спрыгнул с холма, схватил щит у ближайшего воина и зашагал к передовой. — За мной! — взревел барон. — Я сам покажу вам, как брать этот замок!
Его свита бросилась следом. Филипп в первых рядах добрался до подножия стены.
Над головой свистели стрелы, камни и кипящая смола лились сверху, шипя и разбрызгиваясь. Он увидел брешь в обороне — небольшой участок, где защитники казались поредевшими, — и ринулся туда, размахивая мечом. Поднявшись по приставной лестнице, Филипп оказался на стене лицом к лицу с крепким воином в простых доспехах. Тот не отступил, поднял меч и принял удар. Сталь зазвенела о сталь.
Филипп нанёс ещё один удар, третий — противник отступал, но держался. Вдруг сбоку метнулась тень: молодой лучник, едва ли старше пятнадцати лет, бросился на барона с кинжалом. Филипп отшвырнул его щитом, но на мгновение отвлёкся — и пропустил удар. Меч воина скользнул по наплечнику, оставив глубокую царапину.
Охваченный яростью, Филипп сделал выпад, но противник ловко ушёл в сторону. В тот же миг сверху полетела стрела — и вонзилась в щит другого нападавшего за спиной барона.
Филипп оглянулся: по стене бежали защитники, помогая друг другу, передавая стрелы, подставляя плечи раненым.