— Маргарет, — обратилась она к служанке, — проследи, чтобы в лазарете было достаточно свечей и горячей воды. Матильда поможет тебе — она отлично умеет перевязывать раны.
— Будет сделано, миледи, — поклонилась Маргарет.
— Марта, — продолжила Элиана, — ты отвечаешь за распределение еды и воды. Пусть женщины приносят хлеб, сыр, яблоки — всё, что есть. И кипяток — в такую погоду он согреет и придаст сил.
— Сделаем, — улыбнулась Марта. — Мои девочки уже пекут лепёшки.
— Отец Бернард, — Элиана повернулась к священнику, — прошу вас, обойдите стены. Ваши слова дают людям силы.
— С радостью, дитя моё, — кивнул он. — И пусть Господь хранит нас всех.
***
Отец Бернард поднялся на южную башню, где стояли лучники.
Он не стал произносить длинной речи — просто подошёл к каждому, положил руку на плечо и тихо сказал:
— Господь с вами. Будьте храбры. Защищайте тех, кто не может защитить себя.
Один из лучников, совсем юный парень, поднял глаза.
— А если я не справлюсь? Если испугаюсь?
— Страх — это нормально, — спокойно ответил священник. — Но помни: ты не один. Рядом с тобой друзья, за твоей спиной — семья. И Господь видит твоё сердце. Если оно чисто, если ты сражаешься за правое дело, ты найдёшь в себе силы.
Парень выпрямился, сжал лук крепче.
— Спасибо, отец.
Бернард кивнул и двинулся дальше.
***
На западной стене Виктория наблюдала за приближением врага. Вдали уже были видны первые факелы — войска Филиппа шли плотной колонной. К ней подошла Элиана.
— Милорд, — тихо сказала она, — люди готовы. Они верят. Не только в победу, но и в вас.
Виктория посмотрела на неё. В этот момент она не увидела перед собой помощницу или советницу — она увидела равного союзника.
— Это не моя заслуга, — произнесла она. — Это вы научили меня, что сила — не в страхе, а в доверии. И сегодня мы докажем это.
Виктория подняла руку — и над замком разнёсся протяжный звук рога. Ворота медленно открылись, и первые ряды воинов вышли вперёд, выстроившись перед стенами. Лучники заняли позиции на башнях, арбалетчики — на флангах. Отец Бернард встал у главных ворот и перекрестил воинов.
— Идите с Богом, — произнёс он громко. — Защищайте слабых, берегите друг друга. Победа будет за теми, чьи сердца чисты.
Маргарет, Матильда, Марта и другие женщины стояли позади, держа в руках корзины с едой, фляги с водой и бинты. Они не шли в бой, но их поддержка была не менее важна. Элиана взяла Викторию за руку.
— Мы победим, — сказала Элиана твёрдо.
— Да, — кивнула она. — Потому что мы вместе.
Войска Филиппа уже подходили к замку. Но на стенах стояли не просто солдаты — стояла община. Люди, объединённые общей целью, верой и поддержкой друг друга. И в этом была их главная сила. Элиана осталась у ворот рядом с отцом Бернардом. Она видела, как Виктория, в блестящих мужских доспехах, выехала вперёд на своём вороном коне. Еë фигура казалась особенно величественной в первых лучах восходящего солнца.
— Люди Филиппа идут плотной колонной, — тихо сказала Элиана священнику. — Они явно рассчитывают на быстрый штурм.
— Но они не учли одного, — ответил отец Бернард, глядя на стройные ряды защитников. — Здесь нет просто солдат и слуг. Здесь — семья.
***
Тем временем вражеское войско подошло на расстояние выстрела. Впереди ехал сам барон Филипп — в чёрных доспехах, с развевающимся плащом. Его лицо искажала злобная усмешка.
— Виктор! — его голос разнёсся над полем. — Сдавайся, пока не поздно! Твои люди обречены!
Виктория выехала вперёд на несколько шагов.
— Филипп, — еë голос звучал спокойно и твёрдо, — ты пришёл сеять страх и разрушение. Но ты не учёл одного: эти люди — моя семья. И я защищу их любой ценой.
Барон рассмеялся:
— Семья? Ты говоришь о крестьянах и слугах, как о семье? Ты слаб, Виктор. Слаб из‑за своей жалости!
— Я не слаб, — возразила Виктория. — Я силён тем, что верю в этих людей, а они верят в меня. И это делает нас непобедимыми. — Она подняла меч: — Защищайтесь!
В тот же миг вражеские лучники выпустили первую тучу стрел. Защитники укрылись за парапетом, а нападающие бросились к лестницам, приставляя их к стенам замка.
На западном участке стены, где камни были особенно ветхими и поросшими мхом, враг начал штурм с новой силой. Лестница с десятком нападающих прислонилась к парапету — ещё мгновение, и враги ворвутся на стену. Лучники Виктории осыпали их стрелами, но нападающие прикрывались щитами и упорно карабкались вверх, цепляясь за малейшие выступы в кладке. В этот критический момент вперёд выступил парень — тот самый юноша, что утром просил Гарольда научить его паре боевых приёмов. Он не был воином — всего лишь крестьянин, помогавший отцу на мельнице. В руках у него были обычные вилы, которые он схватил в последний момент, выбегая из дома: деревянные, потемневшие от времени, с тремя железными зубцами, слегка заржавленными у основания. Он бросил взгляд вниз — нападающие были уже в трёх шагах от верха. Его руки дрожали, дыхание участилось, но он стиснул зубы. Не раздумывая, юноша бросился к лестнице. Он упёрся вилами в перекладину и что есть силы надавил вниз. Но нападающие были тяжелы, их было много — лестница не поддавалась.
— Помогите! — крикнул он, и в его голосе не было страха, только отчаянная решимость. — Кто‑нибудь, помогите!
Рядом оказались двое новобранцев — один совсем юный, другой постарше, с сединой в бороде. Они бросились к парню, вцепились в вилы, налегли всем телом. Вместе они опрокинули лестницу — нападающие с криками полетели вниз, увлекая за собой тех, кто уже почти взобрался на стену. Но один из врагов, самый ловкий и быстрый, успел зацепиться за край парапета. Его меч сверкнул в воздухе, нацелившись в грудь парня. Юноша инстинктивно отшатнулся, выставив перед собой вилы. Остриё вонзилось в плечо нападающего — тот вскрикнул, разжал пальцы и рухнул вниз.
Парень стоял, тяжело дыша, сжимая в руках окровавленные вилы. Его рубашка промокла от пота, руки дрожали, но он не отступил.
Капля крови с зубца вил упала на его рукав, оставив алую отметину.
Вокруг раздались возгласы:
— Смотрите! Он остановил их!
— Крестьянин с вилами!
— Если он смог, сможем и мы!
Новобранцы, видевшие этот подвиг, распрямили спины. Страх отступил перед восхищением и гордостью.
Один из ветеранов, покрытый шрамами воин с седыми волосами, хлопнул юнца по плечу:
— Молодец, парень! Настоящий воин! Не хуже любого из нас!
Тот улыбнулся — впервые за этот день. Он огляделся: теперь уже повсюду защитники действовали слаженнее, увереннее. Кто‑то подхватил его пример — крестьяне с вилами и топорами встали плечом к плечу с солдатами, отбивая новые атаки.
Один из них, пожилой мельник с суровым лицом, крикнул:
— За деревню! За наших близких!
Элиана, наблюдавшая за происходящим с соседней башни, почувствовала, как к горлу подступает ком.
Она быстро спустилась и подошла к юнцу:
— Ты только что вдохновил всех нас, — тихо сказала она, глядя ему в глаза. — Спасибо тебе. Ты показал, что героизм — это не только умение владеть мечом.
— Я просто защищал свой дом, — просто ответил юноша, вытирая пот со лба. — Как и все мы. И как вы, миледи.
Он снова поднял вилы и занял своё место у парапета. Теперь в его глазах не было страха — только твёрдая решимость сражаться до конца.
Рядом с ним встал седой новобранец, положил руку на плечо:
— Я прикрою тебя слева, парень. Вместе мы их не пропустим.
— Вместе, — кивнул юноша, крепче сжимая вилы.
Над стеной разносились крики, лязг металла, но теперь в голосах защитников звучала уверенность. Парень, простой крестьянин с вилами, стал живым символом того, что каждый может стать героем, когда защищает то, что ему дорого. Первые стрелы полетели с обеих сторон. Лучники Виктории стреляли метко — несколько нападавших упали, не дойдя до стен.
Гарольд, командующий левым флангом, крикнул:
— Лучники — огонь по сигналу! Копейщики — держите строй! Не дайте им прорваться!