Элиана молча протянула ей письмо.
Виктория пробежала глазами строки, и еë губы сжались в тонкую линию.
— Изабелла, — холодно произнесла она. — Она не может смириться с тем, что мир меняется.
— Она считает, что я недостойна тебя, — тихо сказала Элиана. — Что наш союз — это ошибка.
Виктория подошла к ней и взяла за руки.
— Наш союз — это выбор двух людей, — твёрдо произнесла она. — Не её, не чьего‑то ещё. Наш. И никто, ни знатность, ни прошлые предрассудки, не смогут этого изменить.
Возмущение вспыхнуло в глазах Виктории.
Она выпрямилась во весь рост, и в ней вновь проявилась властность правителя.
— Тот, кто прислал это письмо, больше не имеет власти надо мной или моей невестой! — громко объявила Виктория, так, чтобы еë слова услышали слуги, находившиеся в коридоре. — Если этот человек появится в моих землях — его арестуют! — Она подошла к камину, чиркнула огнивом и поднесла письмо к пламени. Бумага задымилась, затрещала и начала сворачиваться, превращаясь в пепел. — Вот так уничтожается влияние тех, кто пытается посеять раздор, — произнесла Виктория, глядя, как последние обрывки письма обращаются в пепел. — Пусть это станет символом: прошлое остаётся в прошлом. А наше будущее начнётся завтра.
Элиана смотрела на неë с восхищением.
Впервые она видела Викторию такой — не просто защитницей, а настоящей правительницей, способной отстаивать то, что ей дорого.
— Спасибо, — прошептала Элиана, беря еë за руку. — За то, что не позволяешь её словам ранить меня.
Виктория притянула её к себе.
— Никто не посмеет тебя обидеть, пока я рядом, — сказала она. — Ни ростовщик, ни высокомерная дама, ни кто‑либо ещё. Ты — моя будущая жена. И я буду защищать тебя всегда.
***
Накануне свадьбы. Вечером, когда последние приготовления были почти завершены, Элиана стояла у окна своих покоев и смотрела на замок, украшенный гирляндами и флагами. Маргарет подошла сзади и положила руку ей на плечо.
— Ты уверена? — тихо спросила она.
Элиана повернулась и улыбнулась:
— Более чем. Я вижу, как она меняется. И я хочу быть рядом, когда она станет тем правителем, которым может быть.
Маргарет кивнула:
— Она счастлива с тобой. И это главное.
В коридоре послышались шаги, и в дверях появилась Виктория. Она остановилась на мгновение, любуясь Элианой в свете свечей, а затем подошла ближе.
— Завтра, — сказала она, беря её за руку. — Завтра мы начнём новую жизнь. Вместе.
Элиана сжала еë ладонь:
— Вместе, — повторила она. — И пусть этот союз будет крепче любых испытаний.
За окном догорал закат, а в замке царила атмосфера предвкушения — не просто праздника, а начала чего‑то нового. Чего‑то, построенного на доверии, любви и взаимном уважении. Ростовщик Маркус больше не появлялся в их жизни — его тень исчезла, сметённая решимостью Виктории и силой их любви. А угрозы Изабеллы растворились в уверенности пары, что их союз выдержит любые испытания. Изабелла больше не появлялась в их жизни. Её имя больше не звучало в разговорах, не мелькнуло ни в одном письме, не всплыло в пересудах слуг.
Все её интриги, попытки посеять сомнение и разрушить зарождающееся счастье остались в прошлом — словно пепел от сожжённого Викторией письма, развеянный ветром над крепостными стенами. Элиана почувствовала, как с плеч свалилась ещё одна тяжесть. Раньше она боялась неодобрения знатных дам, их презрительных взглядов и шёпотов за спиной. Теперь же, глядя на то, как Виктория без колебаний встала на её защиту, она поняла: еë любовь и поддержка — надёжнее любых титулов и родословных.
— Знаешь, — тихо сказала она, поворачиваясь к Виктории, — я больше не боюсь. Ни прошлого, ни чьих‑то слов, ни предрассудков. Потому что ты рядом.
Виктория улыбнулась и поднесла её руку к губам:
— И так будет всегда. Завтра мы скрепим это клятвой перед всеми.
В этот момент в дверь постучали. Служанка вошла с небольшим конвертом в руках.
— Вам письмо, миледи, — сказала она, протягивая его Элиане. — Прибыло с утренней почтой.
Элиана взяла конверт, заметила знакомый почерк и улыбнулась сквозь слёзы.
— От Анны, — прошептала она и, аккуратно вскрыв печать, начала читать вслух:
“Я так рада за тебя, Элиана! Пусть твой лорд будет добр к тебе. Я помню, как ты боялась любви, а теперь, кажется, нашла своё счастье. Приедешь к нам когда‑нибудь? Мы с Мартой так скучаем!”
Голос Элианы дрогнул на последних словах, и по щекам покатились слёзы — но это были слёзы радости. Она представила себе уютную комнату в доме Анны, запах свежеиспечённого хлеба, смех Марты, играющей с котятами у печи… Виктория обняла её за плечи, молча ожидая, пока она справится с эмоциями.
— Видишь? — мягко сказала Виктория. — Тебя любят не за титул или положение. Тебя любят просто за то, что ты — это ты.
Элиана вытерла слёзы и повернулась к ней.
В её глазах светилась новая, крепкая уверенность.
— Да, — кивнула она. — И я хочу, чтобы они были на нашей свадьбе. Пусть не как слуги, а как дорогие гости. Мои друзья.
Виктория улыбнулась:
— Конечно. Отправим за ними экипаж завтра же. Они должны разделить с нами этот день.
Элиана прижалась к еë плечу, чувствуя, как сердце наполняется теплом и надеждой.
Теперь она действительно могла с уверенностью смотреть в будущее — к завтрашнему дню, к свадьбе, к жизни рядом с Викторией, к встречам с друзьями, к тому, что ждало их впереди. Всё плохое осталось позади, а впереди ждала только радость.
— Спасибо, — тихо сказала Элиана. — За всё.
Виктория поцеловала её в макушку:
— Это только начало, любовь моя. Только начало.
Элиана на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему‑то внутри себя. Затем отошла к окну и, глядя на закат, глубоко вздохнула.
— Знаешь, — начала она тихо, — я долго думала, что моя жизнь — это череда обид и несправедливостей. Маркус, который видел во мне лишь товар… Изабелла с её презрением… даже те дни, когда я боялась тебя, Виктория… — Она повернулась к ней, и в её глазах больше не было боли — только спокойная ясность. — Но теперь я понимаю: если держать в сердце эту горечь, она отравит всё, что у нас есть. Я больше не хочу быть пленницей своих страхов и обид.
Виктория подошла ближе, внимательно слушая.
Элиана продолжила:
— Я прощаю Маркуса. Не потому, что он этого заслуживает, а потому, что мне так легче. Его слова больше не имеют надо мной власти. И Изабеллу… я прощаю и её. Пусть живёт со своим презрением, если оно делает её счастливой. А я выбираю свободу. — Она подняла взгляд на Викторию, и на губах её появилась лёгкая, светлая улыбка: — Я отпускаю прошлое. Полностью.
Виктория молча взяла её за руки, вглядываясь в лицо. В еë глазах читалось восхищение — не просто любовь, а глубокое уважение к её силе.
— Ты удивительная, — произнесла она тихо. — Я думала, что защищаю тебя, а ты учишь меня. Умению прощать. Умению отпускать.
— Она сделала шаг вперёд и обняла её, крепко, но бережно: — И я тоже отпускаю многое. Свою гордость, которая мешала мне видеть правду. Свою привычку командовать вместо того, чтобы слушать. Свою слепую веру в то, что власть важнее любви.
Элиана подняла голову:
— Ты уже так изменилась.
— Благодаря тебе, — твёрдо сказала Виктория. — И я продолжу меняться. Потому что хочу быть достойной твоего прощения. Твоей любви. Твоей веры в меня.
Они стояли обнявшись, и в этот момент между ними возникло что‑то новое — не просто союз двух людей, а общность душ, освобождённых от груза прошлого.
— Завтра, — прошептала Элиана, — мы начнём с чистого листа. Вместе.
— Вместе, — повторила Виктория, целуя её в лоб. — И пусть наш союз будет построен не на старых обидах, а на новой надежде. На прощении. На любви, которая сильнее всего остального.
Элиана закрыла глаза, чувствуя, как последняя тяжесть покидает её душу.
Впервые она ощущала себя по‑настоящему свободной. Свободной любить. Свободной доверять. Свободной быть счастливой.
***
Ранним утром, за час до церемонии, у главных ворот замка собралась небольшая группа знатных гостей. Две дамы в дорогих нарядах, леди Селина и леди Изольда, стояли чуть в стороне от остальных, перешёптываясь и бросая взгляды на украшенные флаги.