— Неужели лорд Виктор действительно женится на той самой девушке? — тихо спросила леди Изольда, поправляя перчатку. — Той, что была почти пленницей в его замке?
Леди Селина пожала плечами, её голос звучал насмешливо:
— Говорят, еë когда‑то продал собственный отец ростовщику из-за долгов, а тот перепродал лорду Виктору. Не лучшая родословная для жены правителя. Интересно, как он объяснит это совету?
— Может, это политический ход? — предположила Изольда. — Или он просто устал от строптивых аристократок и решил выбрать кого‑то, кто будет благодарен за каждую милость.
— Посмотрим, — хмыкнула Селина. — Если она попытается вести себя как настоящая леди, я первая укажу ей её место.
Их разговор прервал Гарольд, который как раз проверял охрану у ворот.
Он услышал последние слова и, выпрямившись во весь рост, холодно посмотрел на дам:
— Леди Селина, леди Изольда, — его голос прозвучал твёрдо, без тени почтения. — Лорд Виктор ясно дал понять: его невеста — будущая леди этого замка. И каждый, кто попытается оскорбить её или поставить под сомнение её положение, будет иметь дело со мной.
Дамы переглянулись, слегка побледнев.
Селина поправила шаль и натянуто улыбнулась:
— Разумеется, Гарольд. Мы лишь выражали… беспокойство за лорда.
— Ваше беспокойство похвально, — кивнул Гарольд. — Но уверяю вас, лорд Виктор знает, что делает. А теперь прошу пройти внутрь — церемония вот‑вот начнётся.
Он отошёл, оставив дам в неловком молчании. Они обменялись взглядами и молча направились к залу, но теперь их шаги были куда менее уверенными.
***
Тем временем в кухне замка царила другая атмосфера. Матильда, уже успевшая дать сотню распоряжений, остановилась на мгновение, оглядывая суету вокруг.
К ней подошла молодая служанка, Лина, с растерянным лицом:
— Госпожа Матильда… а как нам теперь обращаться к Элиане? — тихо спросила она. — Раньше мы называли её “Элиана”, а теперь…
Матильда строго посмотрела на девушку, но в её глазах мелькнуло что‑то вроде гордости:
— Теперь она — леди Элиана, — твёрдо сказала она. — И ты будешь обращаться к ней именно так. И не только сегодня, а всегда. Запомни это, Лина. И передай остальным.
Лина кивнула, но всё ещё выглядела смущённой:
— Но она же была такой же, как мы… почти служанкой. Как мы можем теперь кланяться ей?
Матильда вздохнула и положила руку девушке на плечо:
— Потому что она больше не “такая же, как мы”. Она — жена нашего лорда. Но это не значит, что она стала чужой. Помни: она знает, каково это — работать на кухне, знать цену каждой крошке хлеба. И если она будет доброй леди — а я верю, что будет, — то она поймёт нас лучше многих знатных дам.
Лина задумалась, потом улыбнулась:
— Да, госпожа Матильда. Я поняла. Леди Элиана.
Матильда кивнула, довольная:
— Вот и хорошо. А теперь помоги Аните с пирогами — они должны быть идеальными для этого дня.
Лина убежала выполнять поручение, а Матильда ещё мгновение смотрела ей вслед, затем повернулась к остальным слугам и громко объявила:
— Слушайте все! Сегодня мы не просто готовим пир. Мы приветствуем новую леди нашего замка. И сделаем это так, чтобы лорд Виктор и леди Элиана гордились нами!
Слуги закивали, и в кухне зазвучали одобрительные голоса. Даже самые скептичные из них теперь понимали: этот день меняет многое, и они — часть этих перемен.
***
Утро выдалось ясным и тёплым. Первые лучи солнца золотили шпили замка, а во дворе уже суетились слуги, расставляя последние гирлянды из полевых цветов и развешивая флаги. Воздух наполнился ароматами свежей выпечки и цветущих лип.
Элиана проснулась задолго до рассвета. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов да редким шорохом за окном — вероятно, это слуги уже начали последние приготовления. Она села на кровати, обхватив колени, и посмотрела на первые проблески рассвета, пробивающиеся сквозь тяжёлые бархатные занавеси. Лучи солнца, ещё бледные и робкие, ложились на пол золотистыми полосами. Сердце билось часто и неровно — не от страха, а от волнующего ожидания.
Элиана провела ладонью по простыням — они были прохладными и гладкими, словно шёлк. Где‑то внизу уже слышались приглушённые голоса, звон посуды, топот ног — замок просыпался для самого важного события. В дверь тихо постучали три раза — условный знак, о котором они договорились ещё вчера. Вошли Маргарет и Матильда, неся платье на расшитой подушке.
— Пора, — мягко сказала Маргарет, её голос звучал особенно тепло в утренней тишине. — Солнце уже встаёт, а у нас столько дел!
Матильда расправила белоснежную ткань, и Элиана невольно залюбовалась переливами серебряных нитей на свету — они мерцали, как утренняя роса.
— Оно прекрасно, — прошептала она, проводя кончиками пальцев по вышивке.
Ткань была мягкой, почти живой на ощупь.
— Как и ты, — улыбнулась Маргарет. — Но сначала — завтрак невесты. Традиция есть традиция.
В соседней комнате их уже ждали лёгкие закуски: свежие ягоды на серебряном блюде, ломтики медового пирога, травяной чай в фарфоровой чашке с изящным узором.
Аромат мяты и мелиссы наполнял комнату, успокаивая нервы. Элиана едва притронулась к еде — волнение перехватывало горло.
Но Матильда строго покачала головой:
— Так не пойдёт. Тебе понадобятся силы на весь день. Давай, хотя бы немного.
Она сама положила ягоды на тарелку и пододвинула чашку. Элиана улыбнулась и послушно взяла ягоду, чувствуя, как сладкий сок разливается во рту. Сделала глоток чая — тёплый, с нотками лаванды.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За всё.
Матильда на мгновение замерла, затем слегка похлопала её по руке:
— Не за что, девочка. Сегодня твой день.
В покоях Элианы царила тихая суета.
Маргарет и Матильда пришли помочь невесте одеться. Элиана стояла посреди комнаты в белоснежном платье, расшитом серебряной нитью, пока женщины хлопотали вокруг неё. Маргарет аккуратно укладывала волосы Элианы, собирая их в изящную причёску и вплетая тонкие серебряные нити и маленькие белые цветы. Её движения были плавными и точными — видно было, что она не раз помогала дамам готовиться к важным событиям.
— Ты прекрасна, — тихо сказала Маргарет, отступая на шаг, чтобы оценить результат. — Виктор потеряет дар речи, когда увидит тебя.
Элиана улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Пока Маргарет укладывала волосы Элианы, вплетая маленькие белые розы и серебряные нити, Матильда помогала надеть платье. Каждая пуговица, каждый шов — всё делалось с особой тщательностью.
— Помнишь, как ты впервые появилась в замке? — вдруг спросила Матильда, застёгивая последнюю пуговицу на спине. — Робкая, напуганная, в простом платье…
— И ты тогда сказала, что мне нужно научиться держать спину прямо, — тихо ответила Элиана, вспоминая тот день.
— Да, — кивнула Матильда. — А теперь посмотри на себя. Ты не просто держишься прямо — ты идёшь вперёд. И он идёт рядом с тобой.
Матильда подошла сзади, чтобы поправить фату. Она осторожно расправила тонкую вуаль, закрепила её у основания причёски и отступила, критически осматривая своё творение.
Внезапно Матильда вздохнула, опустила глаза и тихо произнесла:
— Прости меня за всё, что было. За резкость, за недоверие… Ты заслуживаешь счастья. И ты его заслужила.
Элиана обернулась к ней, удивлённо распахнув глаза. Она не ожидала таких слов от всегда строгой и требовательной Матильды.
— Матильда… — начала она, но женщина перебила её, слегка улыбнувшись.
— Я долго не могла принять перемены. Привыкла видеть в тебе просто девушку, которую лорд взял под опëку. Но теперь я вижу: ты — та, кто нужен Виктору. Ты делаешь его лучше, а он — тебя. Это и есть настоящая любовь.
Элиана почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она шагнула вперёд и обняла Матильду.