Он хладнокровно лишил жизни безоружного. Он отрубил ему голову топором и сунул ее в сумку.
Вне всякого сомнения, его действия были дикостью и беспримерной жестокостью.
И все равно — все равно! — Дункан не мог заставить себя пожалеть об этом. Даже сейчас он знал, что сделал бы это снова. Он бы сделал это и десять раз подряд, чтобы защитить ее. Он был готов пожертвовать всем: ее любовью и, как следствие, своим настоящим и будущим счастьем, но не позволить этому мерзкому чудовищу коснуться ее хотя бы пальцем. Даже если это означало бы, что он больше никогда ее не увидит.
Дункан подошел к креслу и сел, откинувшись на подголовник. Он прислушивался к мерному тиканью часов, пока не пришло успокоение.
— Ты поговоришь со мной, Дункан?
Он поднял голову от книги и увидел в дверном проеме Ангуса, ожидающего позволения войти в кабинет.
— Входи.
Ангус вошел и остановился на мгновение, осматривая беспорядок в комнате.
— Лэйн беспокоится, — произнес он. — И я тоже. Ты уже пять дней отсюда не выходишь.
Это действительно было так. Ему нужно было время, чтобы подумать, поразмыслить о своем предназначении в этом мире, источнике своей силы и смысле принесенной им жертвы.
Он был рад появлению Ангуса, так многое хотел с ним обсудить.
— Я сожалею о многом из того, что сказал и сделал, — сообщил ему Ангус, — особенно в банкетном зале. Я был несправедлив к тебе, Дункан. Я не должен был в тебе сомневаться.
Дункан закрыл книгу и отложил ее в сторону, поднялся с кресла и надел свой зеленый шелковый утренний сюртук. Расправив кружева на рукавах, он подошел к старому другу.
— Твой отец получил мою посылку?
— Да, и позволь мне заверить тебя, что по этому поводу был устроен небывалый пир с танцами и всем, что положено. Хотел бы я, чтобы ты это видел, Дункан. Мне очень жаль, что тебя там не было.
Дункан просто кивнул.
— Но ты не праздновал, — заметил Ангус, поправляя переброшенный через плечо плед.
— Не праздновал.
Он жестом пригласил Ангуса войти в кабинет и налил ему бокал виски.
— Но ты поступил правильно, Дункан. Ты не должен ни одной минуты в этом сомневаться. Беннетт получил по заслугам, и Шотландия тебя за это благодарит. Не надо себя казнить. Ты заслужил награду. — Он принял бокал, который ему протягивал Дункан.
— Я ни о чем не жалею, Ангус.
Дункан сел на диван.
Ангус прищурился и скептически посмотрел на Дункана.
— Я с этим не соглашусь, потому что, насколько я понимаю, ты сожалеешь, и очень сильно, из-за расставания с дочкой полковника.
Он залпом выпил виски и поставил бокал на угол стола, рядом с высокой стопкой книг.
Дункан забросил ногу на ногу и посмотрел в сторону окна. Его молчание еще больше подстегнуло не отличающегося терпением Ангуса. Он начал мерить комнату шагами.
— Тебе без нее будет лучше, Дункан. Ты наверняка и сам это понимаешь. И вообще, какого черта! Она тебя бросила. Какая женщина?! — Он замолчал и сделал глубокий вдох. — Мы с тобой вместе прошли через многие испытания. И несмотря на наши недавние разногласия, я считаю тебя другом. Я признаю твое право на лидерство и уважаю твою силу и твое искусство ведения боя. Ты много раз спасал мне жизнь, а я тебе. — Он помолчал. — Возвращайся к нам, Дункан. Забудь эту англичанку. Она тебя не стоит. Она была влюблена в эту падаль, Беннетта, и до последнего его защищала. Ты найдешь себе женщину получше. Все, что тебе необходимо, — это хорошенькая шотландская девчонка, которая вскружит тебе голову и напомнит о том, что ты гордый, отважный горец и воин. — Он снова помолчал и сделал еще один вдох. — Пойми меня правильно: я любил свою сестру и считаю себя перед тобой в вечном долгу за то, что ты сделал с ее убийцей. Но нам обоим пора идти дальше. Берись за оружие, Дункан. Надевай плед и гордо держи свой щит.
Услышав эти слова, Дункан нахмурился.
— Браться за оружие? С какой целью?
— Какая еще может быть цель, кроме битвы? Восстание затухло, большинство горцев разбрелись по своим фермам, но англичане все еще здесь. Мы должны раз и навсегда выгнать их из своей страны, пока их страх работает на нас. Голова Беннетта в дорожной сумке нагнала страху на все английские гарнизоны. Волна ужаса расползается по Шотландии. Я предлагаю убивать англичан, пока они не уберутся обратно к себе.
Дункан задумался. Он смотрел в окно, следя взглядом за проплывающими в небе облаками, и вспоминал неистовство Мясника. Не было сомнений в том, что оно приносило свои плоды, а со смертью Беннетта его стали бояться еще больше.