Он пытался дышать ровно, и, похоже, ему удалось справиться с болью.
— Нет, не извиняйся. Во всем виноват только я и никто другой. Ты не сделала ничего дурного, девушка.
Это было невыносимо. Прижавшись лбом к его плечу, она разрыдалась.
— Что я могу сделать? Как я могу все исправить?
— Ты уже дала мне то, что я хотел. Мне достаточно того, что я вижу твое лицо и слышу твой голос. Я думал, что ты уже вернулась в свою страну и я тебя больше не увижу. Я думал, что ты меня ненавидишь.
Она подняла голову.
— Что ты, это совсем не так!
— Но теперь ты должна принять то, что я дикарь. Тебе был нужен джентльмен, но разве джентльмены бывают такими окровавленными и искалеченными?
— Я не могу это принять.
— Но ты можешь простить мне все, что я совершил?
— Да, — не задумываясь и ни секунды не колеблясь, ответила она. — Я тебя прощаю, но я не могу видеть тебя в таком состоянии.
Он покачал головой.
— Если я сегодня здесь умру, эта смерть будет лучше любой другой. Теперь я знаю, что ты меня не ненавидишь, что тебе не угрожает Беннетт и что ты находишься под защитой и опекой своего дяди. Он хороший человек. Позволь ему отвезти тебя домой и знай, что я ничего не хотел бы изменить в своей нынешней ситуации.
— Пожалуйста, не говори так.
— Я должен все это сказать, девушка, пока у меня еще есть такая возможность. Я хочу, чтобы ты знала, что я ни о чем не жалею, а благодаря тебе у меня есть надежда и в лучшем из миров. Если бы ты могла послать за священником…
Она затрясла головой:
— Нет!
Амелия оглянулась через плечо, опасаясь, что войдет охранник.
— Я не буду посылать за священником. Я собираюсь вытащить тебя отсюда. Никто не знает, кто ты на самом деле. Если бы мне удалось доставить тебя в замок Монкрифф…
Он закрыл глаза и покачал головой.
— Что с того, что Мясник был способен положить двадцать человек и вынести тебя отсюда на одном плече, девушка? Теперь я сломлен. Я уже никого не убью, и мне никогда не покинуть это место.
Она села на корточки и с яростью уставилась на него, затем встала.
— Нет, ты его покинешь, потому что я не сдамся. Охранник! — закричала она. — Выпустите меня отсюда! И, бога ради, на этот раз будьте попроворнее со своими ключами.
Дверь в офицерский барак распахнулась, и в нее вошли пятеро одетых в мундиры солдат с мушкетами наготове.
— Майор Джек Кертис, вы арестованы.
Кертис, который сидел за столом в компании еще четверых офицеров, поспешно вскочил. Остальные тоже встали, изумленные таким оборотом событий.
— В чем меня обвиняют? — не веря собственным ушам, спросил Кертис.
— В пьянстве и попытке изнасилования.
Солдаты окружили его. Один отнял у него пистолет и саблю, а другие схватили его за руки.
— Я требую, чтобы мне сообщили имя того, кто меня обвиняет!
— Герцог Уинслоу в интересах своей племянницы леди Амелии Темплтон. Ну и ну, майор! Как вы могли напасть на аристократку? Стыдитесь!
Они грубо выволокли его из комнаты и отвели в тюрьму.
В какой-то момент в течение ночи в камеру Дункана вошел врач, и после его ухода Дункану снились ангелы, жемчуга его матери и зеленые, оттенка лесного мха, глаза Амелии. Он чувствовал ее руки на своих ранах. Они исцеляли их, и он смутно ощущал, как она осторожно целует его в лоб, обмывает его лицо чистой теплой водой и время от времени отходит, чтобы отогнать от двери солдат в красных мундирах…
Разумеется, он был один и прикован к стене. Все остальное было нереальным. Амелии в камере не было. Она была в каком-то другом месте. Но он крепко спал всю ночь и не чувствовал боли.
Глава двадцать пятая
Амелия не спала, расхаживала по своей комнате и лишь отчаянным усилием воли сохраняла спокойствие. Она не могла позволить себе погрузиться в меланхолию и признать положение безысходным. Она не имела права угодить в ловушку слез и причитаний, понимая, что, утратив самообладание, ничего не добьется.
Дункан был искалечен и заключен в тюрьму. Но он был жив! Она благодарила Всевышнего уже за это, понимая, что обстоятельства его поимки легко могли привести к совершенно иному исходу. Еще не все было потеряно. Пока он был жив, была жива и надежда. А пока была надежда, оставался шанс его спасти.
Возможно, ей следовало изложить свою просьбу полковнику Уортингтону. Она могла бы объяснить ему, что Дункан всегда обращался с ней хорошо. Более того, он спас ее от нападения майора Кертиса. Суд мог бы учесть эти факты и быть милосерднее при вынесении приговора. Если трибунал не пожелает снять с него все обвинения, ему могут, по крайней мере, сохранить жизнь. Вместо петли его отправят в Толбут, и, возможно, когда-нибудь…