На следующий день они остановились у реки, чтобы напоить лошадь и перекусить.
— Ты что, вообще со мной разговаривать не собираешься? — спросила Амелия, когда Дункан сел на низкий валун напротив нее.
— Нет, не собираюсь.
— Даже если я встану на колени и начну тебя об этом умолять?
Он протянул ей кусок хлеба.
— Ты хочешь, чтобы я сунул тебе в рот кляп?
— Нет.
— Тогда больше ничего такого мне не говори.
На ночь они разбили лагерь в лесу, и Амелия удивилась, когда после ужина Дункан лег на меховую подстилку рядом с ней. Ведь прошлой ночью он и близко к ней не подходил, а на протяжении дня держался почти враждебно.
— Что будет дальше? — спросила она, надеясь, что сегодня вечером что-то изменится. Ей было неприятно возрастающее напряжение между ними, а также чувство одиночества, возникшее из-за того, что он не желал с ней даже разговаривать. — Мы едем уже два дня. Когда мы будем в Монкриффе? Наверняка он уже где-то рядом.
Он укрыл ее своим пледом и угрюмо посмотрел ей в глаза.
— Да, девушка. Земля, на которой мы находимся, уже принадлежит графу. До замка остался час езды.
Она приподнялась на локте. Плед сполз с ее плеча.
— Всего час? В таком случае почему мы остановились? Мы уже могли бы быть там.
Он угрюмо смотрел на нее своими синими, непроницаемыми глазами.
— Я хочу провести с тобой еще одну ночь.
Несколько секунд Амелия молчала, пытаясь понять, что стоит за этими словами. Она снова вспомнила, каким молчаливым и мрачным он был весь день. Она думала, что он сердится на нее за то, что она сказала о Беннетте, и теперь ее удивила эта готовность отложить достижение конечной цели путешествия.
— Но ты говорил, что ни за что не позволишь мне удержать тебя от убийства Ричарда, — напомнила ему она, — или хотя бы немного отвлечь тебя от этого намерения.
— Да, и даже сейчас меня возмущает то, что ты на это рассчитываешь. Поэтому будь осмотрительна в выборе слов — у меня чрезвычайно скверное настроение.
Она встревоженно сглотнула.
— Но я не понимаю…
Она его возмущала, но так хотелось провести с ней еще одну ночь!
На мгновение у нее разгулялось воображение, и она позволила себе задуматься над тем, что, возможно, ей все же удастся поколебать его решимость. Что, если легкая привязанность к ней окажется для него важнее, чем кровопролитие, к которому он стремится? Вдруг он готов пожертвовать своей целью ради ее счастья? В конце концов, он даже сейчас многим рисковал, заночевав в такой близости от замка, в то время как в этот самый момент Ричард мог ехать им навстречу. Но она тут же спустилась с небес на землю, осознав, что их продвижение замедлила не привязанность к ней, а простая телесная похоть. Она вспомнила, как он весь день на нее поглядывал, и содрогнулась от тяжелого предчувствия. Ей показалось, что на нее надвигается что-то неотвратимое, и неизбежность этого была пугающей, потому что находилась вне ее контроля.
— Можешь быть уверена в том, что я жажду мести. Справедливость должна восторжествовать. И ничто не может встать между мной и моей целью. Но когда я ее достигну, девушка, ты даже смотреть на меня не захочешь. Глядя на меня, ты будешь видеть жестокого дикаря, которым я являюсь.
Она ощутила, как горло перехватило от животного ужаса. Разумеется, она хотела приехать в Монкрифф и вернуться в свой удобный цивилизованный мир. Но ей было страшно даже представить себе то, что, по мнению Дункана, он был обязан сделать, прежде чем сможет ее освободить. Она и думать не хотела о том, что он способен совершить задуманное им убийство.
— Я хочу, чтобы все это закончилось, — произнесла она. — Я не желаю быть твоей пленницей. Но неужели убийство необходимо? Разве нельзя отомстить как-то иначе? Доложи о действиях Ричарда властям. Напиши письмо и потребуй официального расследования.
В ответ на эти слова Дункан только горько усмехнулся. Протянув руку, он отвел с ее лица прядь волос.
— Общение с тобой доставило мне удовольствие, девушка. Когда мы расстанемся, я буду по тебе скучать.
Почему он не желал слушать голос разума?
Он обнял ее рукой за талию и прижал к себе.
— Я жаждал тебя весь день, и, как ни стараюсь, мне не удается усмирить свою плоть. Я никогда не ощущал себя таким дикарем, каким становлюсь, ложась рядом с тобой.
Его признание огорошило Амелию. Раскрасневшись от того жара, который бушевал в ее собственном теле, она посмотрела на него и попыталась отстраниться. Но не успела она вымолвить и слова, как его рот впился в ее губы, и он упал на нее.