В спальне воцарилась темнота. Амелия протянула к нему руку.
— Кажется, я уже готова, — прошептала она.
— Так же как и я.
Он вернулся к кровати и забрался в постель.
В эту ночь они почти не спали.
Его светлость герцог Уинслоу держал в руке бокал с великолепным бренди, наслаждаясь изысканным вкусом напитка, когда в дверь его личных покоев постучали. В ответ на приглашение войти на пороге появился молодой солдат со сверкающим серебряным подносом в руках, на котором лежало письмо.
Его светлость взял письмо и кивком головы отпустил посыльного. Сломав печать, он поспешно развернул лист бумаги. Раздраженно прищурившись, он несколько секунд вглядывался в строчки, затем нетерпеливо фыркнул и принялся хлопать себя по всем карманам в поисках очков. Нацепив их на свой луковицеподобный нос, он начал читать.
Дойдя до конца изящно сформулированного послания, он сорвал с головы завитой парик и швырнул его на пол. Со стороны могло показаться, что он внезапно обнаружил гнездящихся в нем вшей.
— Господи боже мой! Томас! Томас!
В комнату вбежал худой и долговязый слуга.
— Да, ваша светлость?
Герцог вскочил с кресла.
— Амелия! Она нашлась! Быстро собирай вещи. Мы должны ехать в замок Монкрифф. Выезжаем не позже чем через час.
— Молю Господа о том, чтобы она была здорова и невредима!
Герцог дотянулся до бокала и залпом опрокинул в рот остатки напитка.
— Клянусь Богом, мир встал с ног на голову.
— Как так, ваша светлость?
Герцог широко раскрытыми глазами смотрел на преданного слугу. С его лица не сходило изумление. Он потряс развернутым письмом, которое продолжал держать в руке.
— Граф Монкрифф желает жениться на Амелии и просит у меня ее руки.
Томас застыл на месте.
— Но она уже помолвлена с полковником Беннеттом!
— Мне это отлично известно, Томас. Я не тупица. Именно поэтому я только что дважды выкрикнул твое имя. Нам необходимо как можно скорее добраться до замка.
— Понимаю, ваша светлость.
Томас подхватил с пола парик его светлости, отряхнул от пыли и поспешил покинуть комнату.
Герцог потер ладонью свои светлые волосы, в беспорядке торчащие в разные стороны, и подошел к окну. Устремив взгляд на шотландские холмы, он увидел в поле шеренгу солдат, проходивших военную подготовку.
— Кажется, когда я наконец с ним встречусь, — тихо пробормотал он, — мне будет трудно справиться с соблазном разнести ему башку бутылкой его собственного виски. И плевать, какой он у него расчудесный. Этот тип заслуживает трепки за то, что ему потребовалось так много времени, чтобы объявить о своих намерениях.
Во дворе форта вооруженный посыльный сунул письмо Амелии в седельную сумку и вскочил на лошадь. Он получил указания разыскать полуполковника Беннетта, который вместе с ополчением из Монкриффа двигался на север, к деревне Друмнадрохит.
Всадник галопом вылетел из ворот крепости, мысленно проклиная тот факт, что ему придется отчитываться перед этим презренным полуполковником и ожидать дальнейших распоряжений.
— А ты знаешь, как он защищал тебя перед Ангусом? — обратилась Джозефина к Амелии. — И он предпочел тебя ему.
Девушки шли по подъемному мосту с корзинками в руках. Они направлялись в сад, чтобы нарвать цветов, хотя погода стремительно портилась.
— Нет, я этого не знаю, — нахмурившись, ответила Амелия. — Когда?
— В тот день, когда ты у нас появилась. Ангусу не понравилось известие о вашей помолвке. Он считает, что Дункан предал память Муиры, а также Шотландию, отказавшись из-за тебя от дальнейшей борьбы. Ангусу война доставляет удовольствие. Так было всегда.
Они сошли с моста и углубились в сад. Их юбки тихо шуршали, касаясь высокой травы.
— Как давно ты знаешь Ангуса? — спросила Амелия, пытаясь избавиться от беспокойства, охватившего ее при упоминании имени Муиры.
Со времени разговора в горах ни Амелия, ни Дункан больше не говорили о его бывшей невесте.
Джозефина подняла лицо к небу.
— Я познакомилась с Ангусом больше года назад, когда они с отцом приехали сюда, чтобы предложить Маклинам участвовать в восстании. Как тебе уже наверняка известно, отец Дункана был грозным воином. Он с готовностью принял участие в мятеже, хотя Дункан был против.
Амелия была потрясена, услышав это из уст Джозефины. Она считала Дункана убежденным якобитом, потому что за Мясником давно закрепилась дурная слава неистового мятежника.
— Я знала, что отец Дункана был воином, — ответила она, — и что он погиб во время восстания.