Такими темпами он очень скоро прожжет заплаченные ему «Старлином» гроши. Но я не хочу портить ему настроение, поэтому лишь киваю с улыбкой. Оскар оплачивает, забирает журнал и листает его, повернувшись к продавцу спиной. От волнения у меня сводит живот. Следующие мгновения принесут или счастье, или беду.
– Вот! – находит Оскар искомое. Загибает обложку назад и утыкается в статью, скрыв лицо за журналом.
– Дай посмотреть, – прошу я, мягко потянув его за руку.
Он не поддается. Несколько долгих секунд мы так и стоим. От неизвестности замирает сердце.
– Ублюдки, – опускает руку Оскар. У него белое как полотно лицо. – Вот ублюдки, – повторяет он сквозь стиснутые зубы.
Меня словно ударили ножом в живот.
– Что там написано, Оскар? – спрашиваю тихо, пытаясь вытащить журнал из его оцепеневших пальцев. – Пожалуйста, скажи.
Брат качает головой. Затем с рычанием бросает журнал на землю, стряхивает мою ладонь со своей руки и отходит в сторону, ссутулившись и дрожа.
Я приседаю, подбираю журнал и бегло просматриваю статью. Слова расплываются перед глазами. Из всего текста я вижу лишь один абзац:
«Как и отец до него, юный Оскар Дарлингтон предпочел для рассмотрения универсальной темы смерти, эгоизма и зла выбрать малую форму повествования. Хотя пока неизвестно, одарен ли сын так же, как отец, первая попытка подражания таланту покойного Эдгара Дарлингтона весьма впечатляет. Возможно, со временем сын и станет равным отцу».
– Ох, – выдыхаю я. И шепотом вторю брату: – Ублюдки!
– Эй! Мистер Дарлингтон! Вам плохо? – прорывается сквозь шум в ушах голос мистера Дердлса.
Я разворачиваюсь и вижу, как Оскар оседает на землю. Уронив журнал, бросаюсь к нему и пытаюсь удержать. Он слишком тяжел для меня, и мы оба опускаемся на землю прямо посреди площади Короля Дейна.
– Скорее зовите на помощь! – кричу я продавцу журналов.
Он, в свою очередь, велит одному из своих мальчишек-посыльных:
– Беги за доктором в благотворительную больницу Уэст-Бенда!
Я кладу голову брата на свои колени и глажу его по щекам. Подобное уже случалось при мне с фейри. С нектаром ротли в одну секунду их переполняет энергия, а в другую – из них словно высосали жизнь. И тогда они сутками напролет лежат без движения, едва дыша и едва существуя. Если нектар ротли творит такое с фейри, то каково же будет человеку?
– Оскар! Оскар, ты меня слышишь? – Я перехожу от поглаживаний к пощечинам. От жестких ударов его щеки краснеют, но ничего не меняется. Лицо брата по-прежнему смертельно бело, словно он увидел привидение. Может, и увидел. Привидение отца. Оно преследовало нас днями и ночами еще долгое время после его смерти… его смерти… его…
Я кричу.
Сознание раскаленными иглами пронзает острая боль. Прижав ладони к вискам, склоняюсь над обмякшим телом брата. За первым болевым ударом следует второй. Третий. Четвертый. А в проблесках между ними…
Я стою на коленях перед сияющей фигурой. Надо мной поднят меч, с которого капает кровь. И рядом со мной…
На камнях мостовой лежит переломанная и истерзанная…
В сознании, за болью и криками, шевелится что-то темное. Что-то темное и жестокое. Что-то живое.
– Клара? – звенит в холодном воздухе знакомый голос.
Я успеваю лишь поднять голову и выдохнуть одно короткое слово:
– Дэнни.
После чего падаю рядом с братом, и надо мной смыкается тьма.
Глава 5
– Кажется, она приходит в себя.
Нежный голос звучит приглушенно и отдаленно, словно пробиваясь сквозь несколько слоев плотной ткани. Я поворачиваю голову в сторону звука, пытаясь скинуть окутавшее сознание полотно и прояснить разум.
Я лежу под неудобным углом: голова опирается на что-то мягкое, но при этом ноет шея, а плечо как-то странно поднято. Где я? Точно не на брусчатке площади. Там мне было бы куда неудобней. Я вдыхаю запах полироли для мебели и слабый аромат лавандового мыла.
– Клара? Клара, милая, ты меня слышишь?
Китти. Китти Гейл. Меня затапливает облегчение, когда я узнаю голос свой давней подруги. Затем я хмурюсь. Я не хочу, чтобы Китти расстраивалась, чтобы волновалась о том, чего не может изменить или даже принять. Китти не нужно знать об Эледрии. О Должниках. О сделках с фейри и об их возмездии.
О рейфах.
– Вот. Это поможет ей прийти в себя.
Еще один знакомый голос – теплый и слегка хрипловатый, всегда с оттенком печали. Дэнни. Здесь Дэнни. Мне сразу дышится легче. Дэнни поможет. Он всегда помогает. Он позаботится об Оскаре и…
Оскар!
Ноздри наполняет жгучая вонь. Я задыхаюсь, хватаю ртом воздух и распахиваю глаза. Надо мной склонился Дэнни, его глаза цвета летнего неба потемнели от беспокойства. Он держит у меня под носом нюхательную соль.