В панике метаюсь по комнате. Решаю надеть худи поверх футболки, так у Дробышева не будет соблазна распускать руки.
Идя по коридору рассматриваю картины, высокие потолки и белый мраморный пол. Дверь в кабинет приоткрыта. Подойдя ближе, слышу его низкий голос, от которого мурашки бегут по телу.
Осторожно заглядываю. Он указывает мне на кожаный диван, стоящий напротив стола. Нерешительно прохожу и присаживаюсь на край дивана.
- Позвони Левше, пусть проверит систему безопасности холдинга. Если что-то найдет, пусть ничего не предпринимает, свяжитесь сначала со мной.
Отключив телефон, он садится за свой стол.
- Я же сказал тебе переодеться.
- Я переоделась.
От его убийственного взгляда мне стало не по себе.
- Что на тебе за плюшевая игрушка? Избавься от нее.
- Не понимаю, какая разница, в чем я? Я пришла сюда, не психую и не истерю, как ты и просил. Мне сейчас не до игр. Рассказывай, что происходит?
Мой голос задрожал на последних словах. Откашливаюсь, чтобы снять напряжение.
- Сначала худи, потом ответы.
Моя нервная система на пределе. Не выдерживаю и принимаюсь отчаянно стягиваю с себя худи.
- Подавись!
Худи летит прямо в Дробышева.
- А белье, я смотрю, мы не носим. – с усмешкой констатирует он, не отрывая от меня глаз.
Чувствую, как соски напряглись от его взгляда. По телу снова побежали мурашки.
Я смущенно сложила руки на груди. Стараясь не смотреть на него, с уверенностью в голосе, как мне показалось, продолжаю:
- А теперь, говори, почему я здесь? Какая моя роль в твоей войне с Зубаревым?
- Действительно не понимаешь?
Я пожала плечами, и он продолжил:
- Первое - не люблю, когда мне дерзят. Второе - ты здесь, потому что тебя прикончат люди Зуба, стоит тебе сунуться за порог - ты не сможешь расплатиться с ним за короткий срок. Перед тем, как тебя прикончить, они будут забавляться с тобой в каком-нибудь грязном подвале. Он сохранит тебе жизнь и отправит в свой бордель. Это ответ на твой первый вопрос. Ответ на второй - у тебя нет роли в моей войне с Зубаревым. Считай, что я решил заняться благотворительностью и спасти твою шкуру. Теперь довольна?
- Благотворительностью? Мне не нужна благотворительность и твоя жалость! Разберусь сама…как-нибудь!
- Как? Пойдешь в проститутки? Шлюха из тебя никакая. В этом мы уже убедились. Банки тебе отказали в кредите.
Я замолчала и закусила нижнюю губу. Он прав. Мне неоткуда больше ждать помощи.
- Они найдут мою маму.
- Мой друг перевел ее в другую больницу и замел следы. Она под круглосуточным наблюдением.
- Скажи правду, зачем тебе это? Я же не дура, все-таки знаю, что в жизни ничего просто так не достается. Мне совершенно нечего тебе дать взамен.
В этот момент он встает из-за стола. Не сводя с меня глаз медленно приближается. По коже снова побежали мурашки. Невольно я залюбовалась его крупными чертами лица – выразительные темно-карие глаза, которые становятся черными, когда он злой, греческий нос, высокие скулы и четко очерченная челюсть. Он погладил щетину и присел рядом со мной на диван и хриплым голосом задает вопрос:
- Ты правда еще не поняла или дуру из себя строишь?
Его необычайно мужественный аромат снова затуманил мне разум. Втайне я вдыхаю его, наслаждаясь.
Я удивленно поднимаю брови и отрицательно качаю головой. Тогда он переводит взгляд на мои губы. Мне снова становится душно. Неужели он снова меня поцелует. Ночами я вспоминала наш поцелуй. Втайне я хочу этого, но подаюсь назад. Увернуться от поцелуя не удается. Только я открыла рот, чтобы возразить ему, как он ловит мои губы своими. Он решительно притягивает меня к себе. Я чувствую, как его язык входит в мой рот. Я сжимаю губы, но он силой проникает внутрь. Здравый смысл моментально покидает меня. Неужели мои тайные мечты стали реальностью? Его поцелуй был напористым, грубым и слишком откровенным.
Дробышев насилует мой рот, блокируя попытки вырваться. Ласкает мои губы и язык, прижимает меня к себе все сильнее и сильнее. Слышу свой сдавленный стон, когда одной рукой он сжимает мою грудь. Он действует грубо и напористо, и это пугает меня. Одна часть меня хочет зайти дальше, познать то, что так долго пугало меня, но другая протестует. Пока я сражаюсь с собой, Дробышев зарычал и одним движением подминает меня под себя. Он тянет меня за бедра, я соскальзываю вдоль дивана и оказываюсь под его тяжелым и горячим телом. Паника сразу же одолевает меня.